Никогда, разве что вдруг разверзнутся небеса!
– Так уж и никогда?
Сложно было сказать, кто из них сделал шаг первым: князь ли приобнял девушку, Аманда ли приникла к Егору, а только губы их, опасно приблизившись, вдруг слились в долгом и затяжном поцелуе, и этого поцелуя словно бы давно ожидали оба! Рука князя скользнула к веревке, сдерживающей импровизированную тунику Аманды… и вот уже старая парусина упала к ногам, а на нее, сверху, улеглись двое…
Карие сияющие глаза! Вьющийся золотом водопад локонов, стройное юное тело… Изогнувшись, Егор накрыл губами грудь, погладил девушку по спине, обнял… с такой силой, что Аманда вдруг застонала от боли – сломанные ребра давали себя знать!
– Ах, извини, милая… хочешь, поглажу тебе спинку? Повернись…
– Да, мой сеньор… вы такой ласковый… нежный…
Цветущие магнолии и рододендроны накрыли предавшихся любви беглецов душистой розовато-сиреневой пеленою, Аманда выгнулась, позабыв о боли и уносясь мыслями в высокое бледно-синее небо.
– А теперь выкупаемся, милая! Прямо здесь, в ручье.
– Там же холодно!
– Не думаю, чтобы очень. Ну же, давай!
– Подождите… Я… я только хочу сказать – спасибо, что не бросили меня.
– Это ты меня не бросила. Без тебя б я так и гнил на том проклятом судне.
Немного отплыв от берега, беглецы поставили парус и, смеясь, словно дети, радовались почти что попутному ветру, что, ударив в левый борт, ходко погнал лодку на север.
– Ловко ты! – поглядев, как девчонка управляется с парусом, скупо похвалил князь. – Думаю, куда-нибудь да мы приплывем – с таким-то шкипером.
Аманда повела плечом:"
"– Я ж дочь рыбака. Я много чего умею, море мне как дом.
– Так что же, до Матаро с тобой дотянем запросто?
– А почему бы и нет? Только… – девчонка на миг замялась. – Только мне надо сначала просто увидеть берег, а там… А ну, поправьте-ка курс!
– Этак и я доберусь, – рассмеялся Егор, по указанию своей опытной в морском деле спутницы послушно потянув парус за самодельный шкот.
– Много чего есть, – Аманда пригладила волосы, точней – попыталась это сделать, да не справилась – порыв ветра трепал сияющие золотом пряди, рассыпал, словно несвязанные снопы спелой пшеницы. – Лорет-де-Мар, Санта-Сусанна – там монастырь женский.