Интуиция уже не шепчет, а воет в голосину. Но я пока храню молчание. Хочется дождаться кульминации. Очень уж интересно, а никаких догадок нет. Могу предположить только, что Гонье сейчас найдет повод сдриснуть.
— Месье Данила, простите, — наш провожатый с задумчивым видом достает мобильник и смотрит на дисплей. — У меня возникло срочное дело…
— Оу, — я с расстроенным видом подхожу к французу. — Тогда, может, хотя бы оставите визитку?
— Конечно… — тянется он рукой к карману, но в этот момент я делаю резкий шаг вперед и вонзаю узкий пси-нож ему в голову.
Короткий вскрик, и вырубившийся Гонье падает мешком с картошкой. Щиты спасли его от смерти, но и сами разлетелись, открыв доступ к сознанию. Заглянув туда, я фыркаю — и правда, телепат. Ну а про снайпера я не ошибся.
— Ррвать, мазака? — Змейка в недоумении смотрит на лежачего француза.
— Пока рано, — достаю из кармана запасное зеркальце и кладу его на подоконник посередине открытого окна. — Но скоро придется. Боевая готовность.
Змейка моментально сдирает себя хиджаб и отбрасывает его прочь, оголив голубую чешую.
— Гонье, зачем ты…Гонье?! — удивленно вскрикивает француз, увидев вырубленного телепата. А потом замечает и меня. — Филинов?! Какого черта ты забыл в моем доме!
Он моментально покрывается доспехом из молний.
— Месье Носье, не поверите, но я и сам удивлен нашей встрече, — улыбаюсь искренне.
И в это время за моей спиной раздается оглушительный взрыв. Я резко отбегаю подальше. Окно тонет в огне, активированное силовое поле раздувается зеленым пузырем под напором ударной волны. Насчет снайпера я был в курсе, но пикантность оказалась в том, что он спустит курок гребаной базуки! Благо, зеркальце свежее, энергии хватило выдержать.
— Господин! — раздается гортанный крик из коридора, а затем звуки пальбы. — На нас напали! Срочно пройдите с гостями в убежище!
Я усмехаюсь и облачаюсь в каменный доспех. Какое еще убежище? Веселье только начинается.
Глава 22
Два лягушатника
Грохот стрельбы в коридоре становится громче, командные крики перемешиваются с воплями боли. Гвардейцам Носье приходится несладко.
— Филинов! — гремит Носье, окутывая руки ветвистыми синими молниями.