Я включила нагрев, запарила можжевеловый веник. Разговор о родителях немного отвлек меня. А рядом с Данилом все мои страхи, надежды и сомнения снова вернулись.
— Обычно в баню ходят голышом.
— Ни в чем себе не отказывай, — оскалился тот и одним слитным движением стащил свитер через голову. Поигрывая бровями, потянулся к ремню на брюках… Это был вызов, который я не смогла не принять.
— Иди, я к тебе присоединюсь, как только заварю чай.
— Только не задерживайся, — напутствовал меня Данил, прежде чем скрыться за дверями парилки.
На самом деле чай можно было заварить и позже. Мне просто нужно было немного времени, чтобы решить, как вести себя дальше. Мои тормоза отказывали. Данил был такой родной, такой близкий, что я боялась совершить какую-то глупость. Например, признаться ему в любви… Нет-нет, в этом не было ничего такого. Я просто не хотела, чтобы эти слова оказывали на него давление. Когда придет время выбора.
Выбери меня… Пожалуйста, выбери меня.
Медленно я стащила отсыревшую, противно липнущую к телу одежду и, набрав полную грудь воздуха, скользнула вслед за Данилом в парилку.
Когда стало невыносимо жарко, вышли. Не глядя на Данила, я включила прохладный душ и встала под струи. А уже секундой спустя мне пришлось потесниться, потому что у меня появилась компания.
"— Данил, нам надо обмыться и снова идти в парилку…
— Угу… Я в курсе, как это делается.
Прижимая меня к стене, Соловьев потянулся за лейкой душа. Снял ее с держателя и, развернув меня к себе лицом, направил поток воды мне на грудь. Я зашипела — ощущения были на грани боли. Мягкие соски мгновенно напряглись, превратились в острые пики.
— Умммм… — простонала я.
— Слабачка, — фыркнул Данил, когда я стала сползать вниз по скользкой стеночке, не выдержав интенсивности ощущений. Подхватив меня на руки, он вышел из душа и открыл дверь в парную. — С вениками-то что делать?
— Сейчас покажу! — Проснувшийся вдруг азарт немного взбодрил меня. Я высвободилась из объятий Соловьева.