— Я быстро…
И снова короткая дорога, которая словно растянулась на годы. Меня колотило от напряжения, и когда мы затормозили, кажется, я уже была готова ко всему. Небо плакало. Пахло прелой травой, гарью и… бензином?
— Похоже, дом пытались поджечь, — бросил Данил и не прекращая движения, оглянулся через плечо. Я кивнула, соглашаясь с ним, и на несколько секунд залипла на его красивом усеянном каплями дождя лице. Его выгоревшие на солнце ресницы потемнели от воды. А с губ, напротив, сошли все краски. Он был взволнован, как и мы все.
— Папа! — с громким криком навстречу нам рванула Света. Данил зажмурился и, прохрипев: «Спасибо тебе, господи», бросился ей наперерез.
— Ты как? С тобой все хорошо? — шептал он, ощупывая дочку, вертя ее то так, то эдак.
— Я в порядке… Я правда в порядке!
Судя по тому, как клацали зубы девочки, в порядке она явно не была. Я подошла ближе.
— Что тут у вас случилось?! Где все?
— Там… За домом… Пойдем скорей… — невнятно, сквозь всхлипы, прокаркала Света и потянула отца за руку.
Первым я увидела отца. Он сидел на коленях, склонившись над…
— Пашка, — выдохнула я.
— Эти люди… они в Валентина Петровича целились, а он им наперерез рванул…
Плач Светы доходил до меня, как сквозь вату. Картинка перед глазами смазалась. И лишь её отдельные фрагменты, словно осколками, врезались в мозг.
— Он жив, но… — Баба Капа покачала головой и отвернулась."
"— Матерь божья, — прошептала где-то в стороне мама. Тихо плакала Света…
— Скорую… Вы вызвали скорую? — что есть сил заорала я, понимая, что сама не справлюсь.
Я шарила по Пашкиному крепкому телу пальцами, осторожно ощупывая раны. Пытаясь понять, сколько их… Что повреждено? Перед глазами плыло, да, а в ушах… Я не понимала, что это было? Какое-то непонятное… шуршание?
— В скорую звонили. Но ты же понимаешь…
Баба Капа не договорила. Всем присутствующим было понятно, что скорая в наши края доедет нескоро.