Вне зоны доступа

 — Ложись!

Заинтересованно на меня поглядывая, Данил улегся на скамью. Получилось не сразу. Еще бы — стояк у него был что надо. Я плотоядно улыбнулась и принялась его отхаживать. Сначала легонькими похлопываниями, едва ощутимыми поглаживаниями, а как только Данил расслабился — хлесткими резкими ударами веника. Я увлеклась… чего уж. Поэтому, когда Данил пошевелился, а затем встал, еще не сразу пришла в себя, пребывая в каком-то трансе.

Да и он сам как будто тоже был не в себе. Коротко рыкнул. Подтолкнул меня к выходу, и как только мы вывалились из парилки, скомандовал:

— А теперь держись!

Он вошел в меня сразу, резким сильным толчком, и тут же взял быстрый темп.

Мои мокрые ладони скользили по стенке, Данил сжал их в одной руке, а второй хлестнул по ягодице, заставляя сильней прогнуться. Он никогда со мной не церемонился. И этот факт подгонял мой оргазм, как ничто другое. Я кончила с громким вскриком, сжала его что есть сил. Так плотно, что, кажется, ощутила каждый выстрел глубоко-глубоко внутри.

Мы оба еще витали где-то в невесомости бескрайнего космоса нашего удовольствия, когда в дверь постучали. Оглушенная, я не разбирала слов, лишь нотки паники в голосе матери.

Ну, что там опять случилось?

Глава 25

Данил пришел в себя как-то сразу. Намного быстрее меня. Потянулся к сброшенным прямо на пол брюкам, чертыхаясь, в них влез. А потом, видя мое состояние, помог одеться и мне. Снял с крючка халат, накинул на плечи, и пока я одевалась, распахнул дверь.

— Что случилось? — спросил Соловьев у моей взволнованной матери.

— Звонила баба Капа. Сказала, что на наш дом напали…

На несколько секунд Данил замер. Потом провел ладонью по волосам и, бросив на меня быстрый взгляд, уточнил:

— Что значит напали? Кто-нибудь пострадал?

— Я не знаю… Она не вдавалась в подробности. Господи… — губы мамы дрожали. Я видела, что она держится из последних сил. — А что, если… если…

— Давайте не будем гадать. Яна, одевайся, и выходите с матерью во двор. Я пока выгоню машину.

И ружье возьми. Хорошо? Оно заряжено?

— Да… — облизав пересохшие губы, я бросилась к шкафу. Пальцы будто одеревенели от страха и абсолютно меня не слушались. Предчувствие беды было таким сильным, что кровь стыла в жилах, и я никак не могла понять, как же раньше не почувствовала неладного?

— Ты одевайся, я достану ружье, — раздался за спиной тихий голос матери. Я обернулась. Похоже, маме удалось справиться с эмоциями. Она выглядела собранной и решительной.