Ведь по сути ты вроде как ищешь похвалы, как несчастная собачонка. Это типа желания быть у кого-то на первом месте.
Его пальцы блестят от масла с последнего кусочка тоста. Хорошие у Лори руки. Потому что, раз уж на то пошло, у него все хорошее. Сильные, ухоженные и очень-очень твердые. Но только не в те редкие моменты, когда дрожат, и это само по себе полный улет.
Я так мало знаю об этом мужчине, но мне точно известно, что терять контроль он начинает с рук.
Бросаюсь на него и вылизываю все дочиста, дохожу языком прямо до нежной кожицы между пальцами, где на вкус он больше всего похож на себя.
Он стонет в ответ.
И мой член от этого встрепенулся, как лабрадор при виде поводка для прогулок.
— Тоби. — В его голосе явно слышится предостережение.
Я поднимаю голову, еще прихватывая зубами кончик его пальца, который лежит на подушке моих губ, и насколько могу округляю глаза.
— Прекрати, пожалуйста. — А теперь у него в голосе что-то другое.
И, эм, я в непонятках. «Прекрати, пожалуйста» никак не должно нажимать у тебя в голове кнопку «Пуск».
Но как он это произносит.
Сейчас его слова звучат двусмысленно, но не в том плане. А так легко представить, что в том самом.
Хочу, чтобы он сам мне их сказал всерьез и не всерьез, зная, что меня оно может и не остановить. Хочу, чтобы он их сказал, постанывая от удовольствия и морщась от боли. И хочу, чтобы в моей власти было право отказать ему. Просто потому, что могу. Просто потому, что его мучения меня заводят.
Я выпускаю изо рта палец, целуя его напоследок.
И потом мы таращимся друг на друга, и нам внезапно неловко, что пипец. Мне как бы пора уходить, но я еще тут, и сам он тоже не просит.
— А твоя мама, — спрашивает он наконец, — разве не волнуется, где ты.
Она, скорее всего, еще и не заметила даже. Хотя нет — плохо прозвучало. Заметила, конечно. Обязательно замечает. Просто ее сенсор материнской паники выставлен на самый нижний порог чувствительности.
Я мотаю головой.
— Но мне пора, да?
— Да, пора.
— Ага. — Гоняю туда-сюда пальцем крошку по тарелке. — Или мы могли бы…
— Нет.
Черт, я слишком на него нажал. Вот вечно так. До этого он еще колебался, но теперь передо мной вырос заслон уверенности. Но я все равно не сдаюсь — идиот. А что мне терять-то?"
"— Ты даже не знаешь, что я хотел предложить.
— А зачем мне знать?
Ёёё, отбрил так отбрил. Я вздыхаю.
— Ну, не обязательно же только с извращенствами.