И даже не знаю, лучше это или хуже, чем неуверенные, где-то отчаянные потуги из моего опыта.
Я стараюсь не слишком огорчаться по этому поводу. Просто… ну, все же так хорошо начиналось. Надо было разрешить ему вылизать меня до оргазма.
В следующий момент он подхватывает меня под бедра так, что колени оказываются строго подо мной, и я как бы шатаюсь туда-сюда — верхняя часть туловища распластана по кровати, а нижняя развевается в воздухе, как флаг на ветру.
Я, прямо скажем, не уверен, что в большом восторге от всего этого.
Меня честно шокирует, каким беспомощным я себя при этом чувствую. И не могу забыть, насколько выставлен весь на его обозрение. В немалой степени из-за того, что холодный ветерок буквально обдувает мне анус.
Который смотрит прямо на Лори.
С тем же полуоткрытым «ртом», как и у меня на лице.
В общем, лежу я, весь в ужасе от представленного и в таком физическом дискомфорте. И главное, тут часть меня вдруг ни с того ни с сего словно подскакивает и говорит: «О!». Потому что я внезапно чувствую какое-то… честно… предвкушение, что ли, что вот сейчас-то меня абсолютно точно, стопроцентно оттрахают.
Тут его член прижимается ко мне и входит в одно плавное движение — не грубо, но практически неумолимо, открывая меня нажатием с поворотом, как будто я музыкальная шкатулка, и он знает, как работают механизмы всех моих тайных мест.
О господи, раньше никогда так хорошо не было. Это уже не утешительный приз как-нибудь когда-нибудь, а все то, что мне нравилось в этой части секса, прямо здесь и прямо передо мной — то есть, технически за мной. И внезапно становится совершенно пофиг, в какой позе я лежу, потому что меня уже не волнует ее нелепость. Мне охеренно.
Я пытаюсь податься назад, подобраться ближе к намеку на вот это нечто, что он предлагает, поскольку уверен… на сто процентов уверен… что меня там что-то ждет, какое-то откровение, надо только дотянуться.
Когда я не могу больше терпеть ни минуты, он снова выходит и входит под другим углом, зажигая меня как хренов фейерверк.