— Ах, ну раз «они» говорили…
Он возмущенно взвизгнул.
— Ну все, ты у меня за это получишь.
— Жду с нетерпением.
— Блин, Лори, мать твою, ты смерти моей хочешь? — Он со стоном выгнулся мне навстречу, внезапно очень напряженный член потерся об изгиб моего бедра.
Я проглотил резкий вздох.
— Эх, где мои девятнадцать лет.
— И ничего смешного. Думаешь, мне нравится ходить с вечным стояком? Как я засну-то теперь?
— А ты не спи. Используй меня. — Приглашение. Приказ. Мольба. — Дай я тебе помогу.
Он на секунду перестал ерзать.
— То есть я дважды кончу, а ты — ни разу?
— Наслаждайся своей властью, королевич.
— И ты не против?
— Я против того, чтобы не кончать. Очень против.
— Хе-хе, нет уж, жди до утра. Но ты точно не против… что я… опять? — Господи, он и правда не подозревает.
— Для меня большое удовольствие и честь довести тебя до оргазма где хочешь и как хочешь. — Я попытался изобразить сардонический тон, надолго меня не хватило. — Я с ума сойду… но боже мой… да, прошу тебя.
"В самом сердце бессилия была своя власть, и он ни разу не удержал ее от меня, не запретил. Наоборот — осыпал, утопил, бесповоротно ею соблазнил — этой моей способностью воздействовать на него, возбуждать и удовлетворять.
— Да, — полуслово-полувздох, с хрипом.
Я обхватил его пальцами.
— Как хочешь? Ладонью? Ртом? Телом?
— А-а, ёпт... Ну ты даешь. — Он слез с меня, и в этот раз между нами скопилось достаточно жара, чтобы я чувствовал тепло и желание.
Я вытянул руки вверх и назад, сжав пальцы на перекладине. Резьба на ней была хоть и детальная, но гладкая — одна из причин, почему я купил именно эту кровать, о чем уже почти успел позабыть.
— Ты такой классный, когда вот так вытягиваешься.
Я вздрогнул, напряженный и — совсем чуть-чуть — ранимый.
Тоби встал надо мной на четвереньки, обняв бедрами, и провез членом по моим губам. Это ощущение мне всегда казалось захватывающим из-за своих контрастов: мягкая кожа и твердый нажим, одновременно нежно и непрошено.
— Открой… А, блин… погоди… Нам презик не нужен?
— На хрен презервативы, — риски-то я, конечно, знал, но при всем при том, очевидно, плевать на них хотел.
— Я никогда… Я, это… чист.
— Тоби, мать твою, дай мне уже тебе отсосать, пожалуйста.
И тут он со стоном оказался у меня во рту.