Учитывая, что никакой особой физической активности мы с коброй не проявляем, чаю надежды, что это результат воздействия высоких температур.
Иначе… Иначе пиздец.
Да, блядь, в любом случае пиздец.
Потом… Конец света наступит потом.
Разворачиваю Маринку полностью. Прижимаю как-то чересчур мягко и ласково. Она сходу обнимает. Такая сейчас по ощущениям охуенная, меня прошивает разрядами. Потряхивает нас обоих. Не разрывая поцелуя, погружаемся глубже в воду. Тяну ее ноги в обхват своих бедер. Притискиваю киской к члену.
И начинаются танцы.
Наверное, оттуда это одуряющее, плавное и одновременно ритмичное раскачивание тазом.
Чистая эстетика. Абсолютный эротизм. Голая похоть.
Со стоном сжимаю Маринкины ягодицы, но полностью перехватывать контроль не спешу. Позволяю ей плыть по волнам своей женственности, и сам же ею упиваюсь.
– Да, Дань… Да… Да… – приговаривает шепотом. – Да…
Окутывает диким дурманом. Отравляет.
– Хорошо тебе, Дань? Хорошо?
– Е-е-е, детка…
– И мне… Очень…
Давлю на затылок, чтобы вновь рот запечатать.
"А по сути, мы ведь даже не ебемся… Ебать, ебать… Я попал, что ли? На хрен.
Зализываемся жаднее. Танец продолжается.
– Я тебя обожаю… – выдыхаю в какой-то момент.
В глаза ей смотрю. Жду, что ли… На хрен.
– А я – тебя…
Какая-то струна рвется. За ней что-то горячее по груди разливается.
Скидываю взгляд на распухшие розовые губы, но ненадолго. Кобра пляшет – я снова в глаза.
– Торчу от тебя, Марин…
– А я – от тебя…
Дыхание – громче.
– Мне сорвало чердак, прости, – признаю чуть позже, когда выбираемся из джакузи.
Она принимает, мельком изучает и сердито швыряет на пьедестал раковины. Отреагировать не успеваю, как с форсом покидает ванную.
Когда я, блядь, отмираю и нагоняю в спальне, уже одевается.
– Что ты творишь, Марин? – стараюсь не выказывать, но дерьмо уже подкипает. – Я серьезно, Марин.