Прими долбаную таблетку.
Когда сталкиваемся взглядами, сходу друг друга поджигаем.
– Ты так часто делаешь, да? Дома, смотрю, держишь… Никаких проблем, да, Дань?!
– Прими долбаную таблетку, – жестко разбиваю по слогам.
Она замирает. Улыбается. Только эта улыбка, мать вашу, как шаровая молния.
– Пошел ты, Дань… – роняет с издевкой и стартует на выход.
Меня же плющит таким приходом паники, что я теряю всякую адекватность. Бросаюсь за Маринкой следом, перехватываю и, не обращая внимания на визги, тащу в ванную.
– Глотай, – рявкаю, давая понять, что иначе она отсюда не выйдет.
Натужно дышу. Грудь с каждым движением диафрагмы разрывает.
Слезы, которые в какой-то момент брызгают из Маринкиных глаз, по факту не трогают. Лишь добавляют жару в моем аду.
Отшатываюсь, теряя равновесие, когда она толкается, чтобы согнуться над раковиной и хлебнуть прямо с крана воды. Выпрямляясь, демонстративно вываливает язык, но я еще и пальцами лезу.
– Все… Отвали… Отвали, сказала! – отбившись, утирает ладонями лицо. А после тычет в меня сердито пальцем. – Ты гребаный параноик?! Дебил, блин! Даже я понимаю, что вероятность беременности при таком раскладе ничтожна! Один процент?!
– Да хоть и половина процента, – горланю я в ответ. – Суть в том, что она существует! Плодить эти ебанутые гены?! – развожу руками, но имею в виду, конечно же, только себя. – Я скорее сдохну, чем подобное допущу!
Чаруша переваривает секунд десять.
– На хрен тебя! – орет в итоге.
– На хрен тебя, Марин!
21
У тебя миссия – вынести мне мозги?
© Даниил ШатохинПерерыв. Мы в провонявшейся пòтом раздевалке. Делаем вид, что внимаем бессмысленному ору Кирилюка.
– Не сравняете счет в течение минуты следующей четверти, я вас в первом же тайм-ауте поочередно на этом поле закопаю, – брызжет слюной долбанутый старик.
Все это мы уже слышали. Давно не работает. Тупо ждем, пока тренер проорется и перейдет к конструктиву. Благо сегодня он с этим не затягивает.
– Шатохин! Георгиев! – смотрит на меня и Жору, будто реал каждого из нас ненавидит. Хотя к чему сомнения? Конечно, ненавидит. Из его звездной пятерки к пятому курсу остается только двое. Подозреваю, дома он, сука, из-за этого часами рыдает. – Вы – вдвоем разыгрываете мяч. Георгиев выбивает из центра.