– Сама явилась, дары принесла… Ой!
Русалка с визгом испарилась, а через миг меня подхватили и стремительно потянули вверх. Секунда, две… я пробкой вылетела на поверхность, но едва успела сделать спасительный вдох, меня прижали к твёрдому и горячему телу.
– Кхе-хе-кх! – засипела, откашливая воду и жадно хватая ртом воздух.
Мокрые волосы липли к лицу, мешая дышать и закрывая обзор, но одно я чувствовала наверняка. Моё тело куда-то плывёт. Вернее, его куда-то тащат!
Русалки помогать отказались, духи-хранители плавать не умели, магия не работала, а кроме нас на озере был только… ДРАКОН?!
Догадка обрушилась на мою голову весенней грозой и воздух встал поперёк горла.
– Дыши, птичка, всё уже позади. Скоро будем на берегу.
Голос у моего спасителя оказался низким и удивительно глубоким. Рокочущие, практически рычащие нотки гармонично сочетались с чарующей хрипотцой и дурманили разум похлеще любого приворота.
Его хотелось слушать и слушать… Или на меня отсутствие воздуха так странно подействовало?
На всякий случай задышала усерднее.
Услышав сосредоточенное сопение, мужчина удовлетворённо фыркнул и, одной рукой перехватив меня под грудью, бодро погрёб к берегу. На воде он держался прекрасно, мы стремительно удалялись от развалин древнего храма. Но я никак не могла понять, как падая с ивы рядом с берегом, умудрилась оказаться в центре озера?!
– Почти приплыли, птичка, – добавил дракон, когда я нервно дёрнулась, пытаясь осмотреться.
– Простите, – просипела, уставившись в небо.
Поза была ужасно неудобной, я практически распласталась на незнакомце, и при каждом гребке меня подкидывало как тряпичную куклу. Но по сравнению с тем, что я только едва не утонула, это было мелочью.
В голове эхом прозвенел могильный хохот русалки. Я не сомневалась, что именно она сломала ветку и закинула меня на глубину.
Что с этим делать я не знала и понятия не имела, как моё спасение ударит по дракону. Русалки считались самой мстительной и зловредной расой Сольвингарда, так просто они это не оставят. Но пока озёрницы затаились, над озером повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным плеском воды и моим загнанным дыханием.