О боги, молю вас, пусть будет сильный юго-западный ветер!
И действительно, ветер дул с юго-запада, но не сильно. Парусам помогали гребцы. Почти весь путь они изматывали себя работой. Цезарь и Бургунд гребли полную смену по три часа четыре раза в сутки, что очень нравилось профессиональным гребцам. Равно как и веселое дружелюбие Цезаря. Они знали, что их ждет награда, и поэтому старались грести изо всех сил, а Бальб и штурман приносили им амфоры с водой, в которую было добавлено немного отличного испанского вина.
Когда вдали показался италийский берег и перед ними раскрылось устье Тибра, команда до хрипоты кричала от радости. По двое они налегли на каждое весло – и маленький изящный миопарон птицей влетел в гавань Остии. Дорога из Испании морем заняла двенадцать дней. В порт они прибыли через два часа после рассвета третьего июня."
"Оставив Бальба и Бургунда, чтобы те заплатили штурману и гребцам, Цезарь вскочил на отличного коня, нанятого в Остии, и галопом помчался в Рим. Его путешествие закончится на Марсовом поле.
Известие о том, что Цезарь уже возле стен Рима, достигло Катона и Бибула одновременно с Помпеем, ибо все трое находились в сенате, где все еще обсуждали проблему взимания налогов в Азии.
– Умоляю, извини меня, Луций Афраний! – крикнул он, стараясь подавить смех и уже направляясь к выходу. – Гай Цезарь – на Марсовом поле, и я просто обязан первым приветствовать его!
Присутствующие – их было немного – почувствовали себя так, словно из них выпустили воздух. В таком же состоянии уже давно пребывали азиатские публиканы.
– Завтра через час после рассвета, – сказал он, хорошо зная, что это будет последний день перед июньскими нонами, когда чиновник, регистрирующий кандидатов на консульские должности, то есть Целер, прекратит прием заявок.
– Я же говорил вам, что он успеет, – сказал Метелл Сципион. – Он – как пробка. Как бы ты ни старался его прижать, он все равно выскочит.