Каждый след приводил в пустоту, не давая даже намека или отдаленной возможности - лишь отдаленное сходство с еще одним ребенком, брошенным задолго до прихода смерти - “дважды мертвым”, как выражаются стражники, ведущие записи о найденных телах.
- Я подумываю передать мою долю в школе, - сказала Стонни. - Тебе.
Он удивленно повернул голову: - Я не приму.
- Тогда будешь дураком. Хотя я так и знала. Ты подошел бы лучше. Был бы лучшим учителем. Я с трудом поддерживала в себе интерес с самого начала - все было только ради денег.
“Даже до тебя, Муриллио”. Да, он расслышал невысказанные слова. Ну, похоже, она готова его прогнать. Как ни мил он ей в качестве партнера игры в самоистязание, для полного саморазрушения нужно одиночество. Изоляция - не просто защитный механизм: оно служит для подготовки к наказаниям более серьезным, а венцом их обычно является самоубийство.
Он отдал сердце не той женщине. “Расчет времени, Беллам Ном, это всё. В мечом в руке.
С любовью в руках.
Да ладно. Я понял это, орудуя рапирой”.
- Не принимайте поспешных решений, - сказал он. - У меня осталось одно средство… “Не очень приятное, но тебе лучше не знать”.
Стонни просто отвернулась. - Тогда до завтра.
***
Многие люди, пропитавшись за прожитые годы жесткой негибкостью, приобретают страх перед незнакомыми местами, хотя в то же время жаждут каких-то перемен в жизни, чего-то нового.
А некоторые решают вообще ничего не менять.
В “К’рул-баре” бывший солдат малазанской империи Дымка стояла над бесчувственным телом любовницы; за ее спиной ходил взад и вперед Дергунчик, бормоча под нос самообвинения, перемежающиеся взрывами ругательств на полудюжине языков."
"Дымка понимала, что же подвигло Хватку на роковой шаг. Но это нисколько не уменьшало ее ярости.