Понял?
— А если жёнки нет, что делать, Дарёна?"
"— До седых волос дожил, а жёнки нет. Может ты хворый? Не можешь? Тогда чего под мой подол заглянуть хочешь? Мне оно надо? С тебя же ни дитё, ни всего остального не возьмёшь?
Среди воинов, что сидели не подалеку, смех перешёл в хохот. Седой воин у котла тоже рассмеялся.
— Вот ты крапива натуральная. Ты чего злая такая? Всё у меня нормально. Поверь, не обижу.
— А чего раньше другую не обижал? Зачем я тебе хромая?
— Хорошая ты. А то, что хромая, так бог с этим.
Я удивилась. Вот матушкой меня ещё никто не называл. А этот воин старше меня двое. Хороша матушка, ничего не скажешь!
— Ты давай, кошеварь, а то царевна-матушка встанет, а у тебя ещё ничего не готово. Тоже мне жОних выискался. И кипятка мне дай, я взвар сделаю для царевны.
— Царевна уже встала. — Сказала громко, подходя к костру. Сидевшие на земле воины встали. Кто был в шеломах, сняли их. Стали кланяться мне, но не как холопы, а с достоинством.
— Ну вот, усач, что я тебе говорила? — С досадой сказала Дарёна.
— Ничего, Дарёна, я подожду.
— По добру ли спала, госпожа? — Спросила моя помощница, улыбнувшись.
— Хорошо спала. Отдохнула. И тебе доброе утро, Дарёна. — Посмотрела на ратников. — И вам, воины русские, доброе утро. Вон как солнышко ярко светит. — Они стали отвечать мне, желая здравствовать. Многие улыбались. Ко мне осторожно подошёл седовласый воин.
— Здравствовать тебе долгие лета, царевна-матушка. Благослови, не откажи в милости. — Попросил он. Я удивленно на него посмотрела.
— Так я не священник, воин, чтобы благословлять и даже не настоятельница женского монастыря. Как тебя зовут?
— Пётр я, десятник в войске князя Воротынского. Ты можешь благословлять, на тебе благодать господня, все это знают. И на плечах твоих покров Богородицы.
— Это почему ты так решил, Пётр?
— Так вчера, во время битвы, многие видели, как над лагерем нашим лик Иисуса Христа поднялся.
Я хотела сказать, что не благословением Господним победу мы одержали, а тем, что пушки у нас лучше, чем у имперцев оказались и больше их было.