— Ась? — Вопрос сам слетел с её губ.
— Я сказала кругом. То есть, повернись ко мне. — Она повернулась. — Ко мне, шагом марш. — Монашка послушно вернулась. Правда не строевым шагом. Но это ладно. Всё же девица и не в армии. — Сядь на лавку. — Села. — Где я и сколько времени?
— У матушки игуменьи в её опочивальне.
— А сама матушка где?
— В келье твоей, Царевна Пресветлая.
— А что она там делает?
— Так молится. Теперь там многие молятся. Даже Владыко был вчера. Тоже молился. И ещё. — Она стала говорить шёпотом.
Я пока слушала её, у меня глаза стали на лоб вылезать и волосы дыбом вставать. Что значит Митрополит вчера приезжал с Василием на пару? Как это вчера?
— Сколько я здесь уже отдыхаю?
— Так, Пресветлая Царевна, ты как всю ночь то давеча молилась, а потом с самой Богородицей говорила, опосля упала и уснула. Вот весь день вчера проспала и ночь.
Я не могла поверить в это. Я что, целые сутки здесь прохлаждаюсь в виде бессознательной тушки? Моя епитимья закончилась ещё вчера?! Да твою дивизию! Резко села на постели. На мне была свежая рубашка. Трусы с лифчиком тоже были на месте. Слава богу.
— Где моя одежда?
— Подожди, пресветлая Царевна. Я сейчас матушке игуменье скажу…
— Потом скажешь. Где моя одежда? Неси давай быстрее.
— Сейчас. — Метнулась куда-то, но тут же появилась. Притащила аккуратно сложенные нательную рубашку, до середины бёдер.
— Сапоги неси. И гребень.
Скинула монашескую рубашку. Монашка смотрела на меня во все глаза. На мои трусы, лифчик. На мои татушки, как в 21 веке сделанные, так уже и здесь, собственного творчества. На серёжку с маленьким бриллиантом в пупе. В этот момент на камушек упал лучик света, он заиграл разными цветами.
— Что-то не так? — Спросила её. Девушка покраснела.
— Всё так, Пресветлая Царевна. Ты очень красивая. И письмена на теле твоём и жуковина в пупе.
— Какая ещё жуковина? — Она взглядом показала на мой пуп.