— А, это брюлик, не обращай внимания.
Стала быстро одеваться. Монашка продолжала с интересом смотреть на меня. Когда надела штаны, монашка спросила меня.
— Пресветлая Царевна, так это же мужские порты. Как можно их носить?
Я спокойно напялила, как монашка сказала порты, подтянула, присел чуть, поправила, чтобы складок не получилось."
"— Это не совсем мужские порты. Это женские. Татарские шаровары. Правда я их немного переделала. Ушила. Но какая разница. Всё равно женские. — Надела носки, завязала тесёмочки. Они очень были тонкие.
— Знаю, Пресветлая Царевна. Её к постригу готовят.
— А когда постриг?
— Так сегодня. После обедни.
— А обедня когда?
— Скоро уже.
Дьявольщина, прости Господи. Стала усиленно чесать свою шевелюру. Иногда цепляла так, что было больно. Морщилась, но продолжала. Наконец, расчесала. Стала плести косу.
— Пресветлая Царевна. — Позвала меня монашка.
— Что?
— А за воротами монастыря вои оружные.
— И кто это такие?
— Говорят Государевы, а ещё эти из Корпуса. Много. Охрана твоя.
Всё ясно. Пока я нахожусь здесь, значит монастырь автоматом становится режимным объектом. Его заблокировали со всех сторон. Как бы не додумались ещё монашек обыскивать. Тогда точно скандала не оберёшься.
— А один, боярин такой молодой, начал требовать от матушки игуменьи, чтобы его пустили в монастырь. А матушка игуменья пригрозила ему своим посохом, что она его по роже бесстыжей, да по спине отходит.
Попросила её обрисовать этого боярина. Со слов девушки поняла, это Божен. Я усмехнулась.
— Не боярин это.
— А кто, Царевна Пресветлая? Как не боярин? На нём одёжка такая баская, конь красивый, сабля и сам он ликом пригожий. — Я взглянула неё. Девушка отчаянно покраснела. М-да, милая.
— Божен это. Палатин мой. Гвардеец.