Льнани, порядком ослабевшая после колдовства, повернулась к капитану, чтобы задать наконец мучающий ее все нарастающей мигренью вопрос. И увидела в руках у него шкатулку.
Глаза волшебницы широко раскрылись. В ноздри, сбивая с ног, ударил ощутимый лишь для нее одной запах гнилого тропического дождя, в ушах зазвенело от звука падающей с неба воды. На мгновение волшебница застыла, отказываясь верить себе. А затем метнулась вперед.
— Идиот! — Льнани отвесила ошеломленному капитану звонкую пощечину. — Вы хоть знаете, что там такое?!
Ван Шайрх автоматически поймал запястье напавшей на него фурии и теперь, удерживая шипящую точно змея волшебницу на расстоянии вытянутой руки, мог только ошеломленно открывать и закрывать рот.
— Вы имеете хоть малейшее представление, что вы принесли к себе на корабль, капитан?!
Волшебница смотрела на него снизу вверх, всем своим весом навалившись на шкатулку и тряся в воздухе обожженными пальцами. Команда ошеломленно молчала. Ван Шайрх ответил лишь коротким:
— Нет.
— Оаш! Дикий дождевой демон! И сдерживающее его заклинание с минуты на минуту прекратит действовать!
Дружный вздох.
— Но дождевики могут быть только там, где есть колдуны с Охоры!
— Потому что высшие иерархи Охоры — единственные, кто способен управлять этими тварями! А поскольку на «Хапуге» такого колдуна нет, то, как только демон выберется на свободу, он тут же набросится на тех, кто окажется поблизости. То есть на нас!
Гулли отступил еще на шаг.
— Юций…"
"Так просто, что даже смешно. Корабль с охорским демоном на борту атакует утугский бриг, перевозящий золото. Разумеется, утугцы тут же решают, что союзники их предали, и в праведном гневе обрушиваются на мерзких колдунов. Оскорбленные в лучших чувствах охорцы, в свою очередь, вряд ли стерпят подобное оскорбление. И неизбежная после этого свара будет на руку только губернатору Агильо.