Очень уж они привыкли к жизни, с одной стороны, вроде как в империи, то есть со всеми благами, которые она предоставляла — свободой передвижения по огромной территории, значительными инвестиционными возможностями, одной из самых сильных мировых валют и развитой системой образования, пользуясь которой можно было овладеть любой имеющейся на планете Земля профессией — от нефтяника до капитана ледокола. А с другой — вроде как отдельно, сами по себе, да еще и относясь к остальным подданным империи с пренебрежением, причем не просто, так сказать, бытовым, а еще и закрепленным законодательно.
Но Даннегер, как это, впрочем, часто бывает среди умных представителей небольших наций в большой империи, по духу был имперцем, а не «финским патриотом». Ибо прекрасно осознавал, какие печальные перспективы ждали бы его, такого умного, талантливого, амбициозного, если бы он родился и вырос не в огромной империи, а в маленькой «независимой Финляндии».
Так что я по рекомендации Канареева именно его продвинул на военную контрразведку.
— Ну что, господа, с чем мы с вами будем завтра воевать? — начал я.
Собравшиеся уныло переглянулись.
— Пока с таком, ваше высочество, — резанул Кондратенко. — Формально переход на новые штаты в частях и соединениях первой очереди мы завершили, но сами знаете, это только на бумаге. Батальонные пулеметные роты нынче укомплектованы вооружением максимум на двадцать процентов. Дивизионных гаубиц — по одному десятку на бригаду.