Так или иначе, симптомы отравления наперстянкой (а именно повышенное давление, головокружение, учащенный пульс и высокую температуру) люди приняли именно за болезнь, а потому ""больных"" отпаивали еще большим количеством отравленной воды. Оставалось надеяться, что никто не принял слишком большую дозу.
— Тогда вот тебе урок… — протянул Хьялдур, присаживаясь у мальчика лет десяти, стонущего и лежащего на земле. — Как его вылечить, ответь-ка.
— Тело должно избавиться от яда. — ответила я.
— И какой отвар для этого подходит? — Хьялдур взглянул на меня из-под густых бровей, и на секунду мне показалось, что он улыбается.
— Нет времени делать отвары… — вздохнула я и приподняла голову мальчика, склоняя ее набок.
Он мог реагировать на меня и прекрасно меня видел, однако чувствовал себя так паршиво, что не мог сопротивляться. Тем лучше — я резким движением сунула ему в рот два пальца, надавливая ими на горло и заставляя мальчика исторгнуть из желудка все, что там было.
— Пока что так… На всех не сработает, нужен отвар ревеня и жостера.
— Ты хочешь чтобы весь фьорд еще с десяток лет вонял после твоих проделок? — уже не скрывая улыбки, спросил Хьялдур.
— А как иначе убрать то, что прошло ниже, в живот? — улыбнулась я в ответ.
Однако мы быстро перестали улыбаться друг другу. В конце концов, хоть мы и рады были друг друга видеть — особенно Хьялдур обрадовался мне и тому, что я жива — ситуация была неподходящая. Сейчас мы должны были стать максимально серьезными и суровыми лекарями, но, честно говоря, лечение рвотой и крепким слабительным не звучало как что-то серьезное.
— Майя, — негромко обратился ко мне Хьялдур, осматривая очередного пациента.
— М?
— Зачем ты сделала это?
Его вопрос застал меня врасплох. Еще пару минут назад я думала о том, как же хорошо, что он встал на мою сторону, понял меня. Но, выходит, он ничего так и не понял? Выходит, мне и перед ним нужно теперь оправдываться?
— А как я могла поступить, учитель?
— Не мне судить — твое преступление касается лишь людского мира.
— Но? — я взглянула на друида.
— Но, Майя… Ты ведь сама все прекрасно понимаешь. Все эти люди напуганы. Они устали.
— И если бы я просто их простила, то не дожила бы до этого утра.
Хьялдур тихо вздохнул и окончательно погрузился в свои мысли.
Так мы и продолжали пытаться помочь людям — одному за другим.