Маленькая черепушка будто бы раскалывалась, как во время сильного похмелья, а в ушах громко била кровь.
— Что с тобой, Майя?! — взволнованно закричал он и принялся бегать по всей хижине.
— Голова болит… — простонала я, чувствуя, как пересыхает во рту.
— А не должна! — воскликнул друид, расталкивая какие-то травы в ступке.
— Дай нам что-нибудь от сильной крови, друид! — завопила я страшным голосом, изображая злого духа Дмитрия. — Ромашку, Хьялдур! Завари ромашку!
Он не стал спорить и только кивнул в ответ.
Обжигая язык, я пила панацею, которой восхищалась моя бабушка из прошлой жизни. Вскоре ритм сердца стал более-менее нормальным, голова уже не так сильно болела, и мы с Хьялдуром смогли спокойно выдохнуть.
И до этого у меня слегка ныла голова, иногда я испытывала слабость, но списывала это на скудный рацион и возраст. Однако теперь все это перестало быть смешным.
Одна из гипотез, которые я придумала, заключалась в переносе не метафизической души Дмитрия в тело ребенка, а его синаптических связей в мозгу. Иными словами, мне думается, что помимо тех связей нейронов, что образуются в мозгу ребенка по мере взросления, у меня есть еще один набор, а это в два раза увеличенная плотность мозга.
Все это значит, что мозгу нужно постоянное и разнообразное питание, и в первую очередь что-то, понижающее давление, и что-то с глюкозой. Причем всего этого нужно куда больше, чем обычному человеку. К сожалению, сахара, в котором глюкозы, насколько я помню, предостаточно, я здесь еще не видела.
— Хьялдур.
— Хм? — он взглянул на меня, пьющую ромашковый чай.
— Хочу сладенького!
Друид устало вздохнул и уронил голову на стол.
Глава 7: Лгунья"
"Осень на севере была скоротечной, почти незаметной. Березы и дубы, тут и там растущие по всей деревне и за ее пределами, очень быстро пожелтели, вскоре листья начали опадать, укрывая сырую землю золотистым ковром, а затем пришли и холода.
К счастью, этот год выдался урожайным.