Вскоре все мы вышли наружу из своих домов в ожидании вернувшихся из долгого похода отцов и мужей.
Со скалистой тропы медленно спускались один за другим они, наши бравые воины и грабители. Однако не было слышно радостных возгласов, а на лицах вернувшихся застыло выражение печали, скорби и разбитости. По тропе поднялось всего двенадцать человек из тридцати шести. Остальных везли на небольшой телеге.
Покойные лежали друг на друге с застывшим выражением ужаса на лицах. Кожа их была белее снега вокруг, а волосы наоборот, казалось, потемнели.
К нашему дому медленно подошел отец с огромной, только начавшей заживать раной на голове, от лба и до макушки. Светлые волосы спутались, из толстой косы торчали безобразные пряди и волоски.
— Ты жив… — чуть дыша произнесла мать и кинулась в объятия мужа.
— Мы ничего не смогли привезти, Хельга… — вздохнул отец и обнял ее в ответ. Таким убитым я не видела его еще никогда. — Там были люди, с ног до головы покрытые в закатный металл, с длинными копьями и…
— Ничего, ничего, Борт… Все хорошо, у нас много еды в этом году, Майя…
Но не успела мать договорить, как ко мне кинулась разъяренная женщина. Глаза ее были красными от злости и слез, а в руке она сжимала палку.
— Это все она! — завопила женщина и кинулась на меня.
Я не успела даже прикрыть лицо руками, но мой отец вовремя встал передо мной и принял на себя удар.
— Что ты творишь?! Ты сошла с ума?! Она же всего лишь ребенок! — закричал на нее мой отец и вырвал палку из ее рук, отбросив ее куда подальше.
— Этот ребенок навлек на нас беду! Она виновата, что столько из вас погибло!
— Да что ты несешь, форр фан да?!
— Она лгунья! Она обманула ярла! Духи наказали нас за ложь твоей дочери!
Отец не нашелся, что ответить, и лишь непонимающе взглянул на меня.
— Она разгневала духов! — послышался выкрик из толпы.
— Духи услышали ложь девочки! Они наказали нас!
— Это она виновата!
Отец быстрым, резким движением схватил меня и мать за руки и потащил домой, прочь от разгневанной толпы. Когда дверь захлопнулась, последнее, что я увидела — лицо Хьялдура, стоящего на небольшом холме поодаль.