Доступно изложил или требуется перевод?
Димыч ошарашенно смотрит на меня, а затем начинает тихо хихикать. Постепенно он смеется все громче и все заразительнее. Я не выдерживаю и подключаюсь к нему. Минуты две мы хохочем, как два идиота. Наконец отсмеявшись, он спрашивает:
— Величество, а какое сегодня число, ты не помнишь?
— Ну… — Я лихорадочно соображаю, какой сегодня день нагадал мне календарь…
— Понятно… — Димка сокрушенно качает головой.
Блин! Разыграл меня! Вот собака… Ну-ну… Я тебе тоже устрою похохотать…
Тем временем Димка быстро докладывает мне о ходе ревизии в патентном бюро и пробирной палате. Я подбрасываю ему пару советов, он обещает подумать. А вот я, кажется, уже подумал. И придумал…
— Слушай, Димыч. А ты когда последний раз в театре был?
Рукавишников озадаченно чешет в затылке и сообщает, что со времен достопамятного бритья он в театре и не был.
— А что?
— Да ничего. Понимаешь, что-то у нас с культурной жизнью затык получается. Надо бы больше внимания уделять культурной обработке населения…
Димка задумывается. Затаив дыхание, я слежу за ним…
— Слушай, Олегыч! Так все просто: нужно какой-нибудь надзирающий орган над всеми этими операми-балетами поставить!
Заглотил-таки приманку!.
"— Не понял. — Я стараюсь говорить ворчливо, недоверчиво. — Цензура у нас уже есть…
— Да не, не цензура! — Все! Рыбка на крючке. — Знаешь, что-то типа Министерства культуры! Что худсоветы, чтобы репертуары утверждать…
Остапа понесло! Димка в красках расписывает мне все преимущества новой управляющей структуры, рисует яркими мазками перспективы возможной идеологической борьбы… Лишь через полчаса он, наконец, успокаивается и, вспомнив, что у него через четверть часа заседание департамента, исчезает.
— Егор!
Шелихов влетает в кабинет. Значит, первое апреля?
— Статс-секретаря ко мне.
Через десять минут у меня в кабинете стоит статс-секретарь, а рядышком сидит симпатичная барышня-стенографистка.
— Подготовьте указ о создании Министерства культуры.