Объемное мышление у меня было прекрасно развито, так что план Покрышкина я представил без проблем, честно говоря он был неплох. Звенья лейтенанта Архипова и старшего лейтенанта Мельникова должны были связать боем прикрытие, а сам капитан работал по бомбардировщикам. Это пока легкий набросок, нужно ждать сообщений от наших «глаз».
В это время на связь вышел высотный разведчик на базе «Таира», вызванный мною, передав его под командование комэска, я продолжил отслеживать ситуацию слушая эфир. По сообщению разведчика, немцев было двадцать семь бомбардировщиков.
Слушая общение между Покрышкиным и пилотом разведчика старшим сержантом Кравцовым, я все больше хмурился. Среди условных фраз, нужных не было. Больше описание построения немцев, курс и высота.
– Сокол, я Воробей помни о «глазах», – намекнул я Покрышкину. «Глаза» в условных обозначениях означали разведчиков.
Намек был понят, через пару секунд прозвучал приказ для Кравцова.
Ме-110 нам реально мешал, если там сидел командир-наблюдатель с правом отменять приказы вроде меня, то нужно избавится от этой проблемы.
Мы уже видели шедший «лесенкой» строй немцев, когда пришло сообщение что разведчик пытался уйти, но сейчас уже догорает на снегу. Однако и мы остались без «глаз», за удирающим на всех парах «Таиром» гнались взбешенные фрицы. То, что они на нервах понять было не трудно. Стрелять по разведчику они стали чуть ли не с полукилометра.
– Уведи их подальше, чтобы не мешались. Там их встретят, – приказал сержанту Покрышкин.
Кравцов, следуя командам капитана, уводил фрицев в противоположную сторону от нас, ослабляя остальных. Дальше их встретит одна из пар прикрытия, что уже ждут немцев у границы, то есть у линии фронта.