Заходили мы классически, со стороны солнца. Немцы это предвидели и поставили заслон с этой стороны, который благополучно прошляпил передовую атакующую пару. Ее специально выделили для отвлечения внимания. Сходу атаковав прикрывающее звено, они сбили командира, и рванули дальше прямо на бомбардировщики.
Это было шоком для остального охранения, но они быстро оправились – даже слишком быстро – и попытались перехватить атакующую пару. «Приманка» сработала, шесть «мессеров» рванули наперехват открыв огромную брешь в обороне.
В эфире стоял сплошной ор. Отбросив все кодированные переговоры – сейчас они были банально не нужны – и громко переговариваясь старательно давили истребители прикрытия.
Я крепко сжимая штурвал, смотрел вниз всем сердцем желая оказаться внизу, среди бьющихся товарищей. Но делать было не чего, мне туда нельзя. Без наблюдателя-куратора в данном случае нельзя. Только сейчас я оценил изуверски для меня, хитрый ход Покрышкина. На моем месте мог… нет должен был оказаться он, а не я. Управлять боем должен был он. Воспользовавшись ситуацией, он сбросил командованием группой на меня и с упоением участвовал в бою, сбивая уже третий Хейнкель.
Грустно вздохнув, я продолжил выполнять свои функции куратора-наблюдателя:
– Сверчок, в сторону! У тебя на хвосте «мессер». Сделай бочку, ты выведешь его под пушки Сотого. Сотый слышал? Сотый!!! Сотый, твою мать!!! Прими «худого!.. Рыжий добей подранка, он пытается на свою территорию уйти… Глухарь! Что там за одиночка с парой дерется? Помоги ему!..
Четыре Хейнкеля уходят на бреющем на одиннадцать часов.
Всем внимание! Преследовать противника за линию фронта ЗАПРЕЩАЮ! Глухарь, что с Сотым? Не отвечает? Подбит? Сопровождай его до аэродрома. Кто у нас ближе всего? Сейчас сам посмотрю. Давай к Бугаю. У него медики есть. Все, уходи.