"
"Проводив взглядом как три «лавочкина» сопровождают поврежденный в бою истребитель теряющий скорость и высоту, на место базирования соседней эскадрильи, стал нагонять своих, внимательно наблюдая за воздухом и за маленькими точками внизу. Преследуемых и преследователей. Впереди уже были видны пары встречающих «сетью», из групп эскадрильи Бугая. Шансов уйти у немцев фактически не было. Шестнадцать бомбардировщиков девять истребителей, это не считая наблюдателя, потеряли фрицы за первый бой. Остатки поодиночке гнали к линии фронта.
Вечером был разбор полетов, то есть боя.
– … млей подтверждено, что сбито двадцать шесть Хейнкелей и тринадцать истребителей. К сожалению один бомбардировщик и два «мессера» смогли уйти. Два «худых» пожертвовали собой связав боем пару младшего лейтенанта Скрипача, дав им уйти к своим. Преследовать их на чужой территории я запретил.
Наши потери. Два подбитых, один сел на вынужденную на главную улицу Змиева. Летчик, сержант Кожедуб цел.
Закончив доклад, я сел, и осмотрелся. Самым мрачным из присутствующих был я. В бою не участвовал, только командовал, а поучаствовать хотелось так, что аж зубы сводило. Общий сбор командиров, был устроен вечером этого же дня, рапорты написаны, подробные схемы боя зарисованы, так что сейчас обсуждалось ответное посещение.
В конце на повестке дня стоял открытый вопрос, с решением которого мы тянули, оставив его на потом. Кто-то из присутствующих командиров полетит в Центр со всеми последними наработками. С ним мы отправим съемки синхронизированных киноаппаратов – такие стояли на восьми истребителях – мой не исключение.
Идея исходила не от меня, но я был с ней полностью согласен.