– Хранящиеся здесь документы имеют непреходящую историческую ценность. Откройте следующий.
– Есть, сэр.
Проклятие. И здесь ничего не говорится о Ленге.
– Давайте быстро проверим еще несколько лет.
Смитбек попросил охранника открыть еще несколько шкафов и принялся поспешно просматривать желтые картонки, не забывая давать О'Нилу ценные указания. Годы неуклонно катились вспять, и Смитбек начал впадать в отчаяние.
И вот в индексе за 1870 год ему в глаза бросилось нужное имя.
Ленг!
Его сердце забилось чаще.
Ленг побывал здесь первым.
Смитбек чувствовал себя так, словно на него рухнула скала. А ведь это была великолепная идея!
Журналист выпрямился и взглянул в растерянное, испуганное лицо охранника. Полный провал. Он совершенно напрасно запугал до полусмерти бедного мальчишку. Какая растрата умственной энергии и драгоценного времени! Это означает, что все надо начинать с нуля.
Смитбек понимал, что из архива пора смываться. Балджер мог вернуться с минуты на минуту. И к дискуссии он наверняка расположен не будет.
– Сэр? – робко произнес юный охранник.
Смитбек вяло задвинул ящик, взглянул на часы и утомленно сказал:
– Мне пора возвращаться. Продолжайте нести вахту. Вы отлично работаете, О'Нил. Действуйте в том же духе.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Мистер Фэннин...
В первый момент Смитбек не мог понять, к кому обращается юный страж.
– Слушаю вас.
– Скажите, а копии картотек тоже надо проверять?
– Копии? – переспросил Смитбек.
– Да. Те, что находятся в особом хранилище.
– В особом хранилище?
– Да. Там, за стеной.
– Ах да, конечно. Благодарю вас, О'Нил. Это мой недосмотр. Покажите мне хранилище.
Молодой охранник провел журналиста к стальной двери в дальней стене комнаты. В центре двери сверкал штурвал, похожий на корабельный.
– Вот здесь.
– Вы можете его открыть?
– А его и не запирают. С тех пор, как был отменен особый режим хранения.
– Понимаю. И как же выглядят эти копии?
– Это дубликаты всех хранящихся в шкафах картотек.
– Что ж. Пожалуй, стоит взглянуть. Открывайте.
О'Нил, с трудом потянув дверцу, открыл взору небольшую, сплошь заставленную шкафами комнату.
– Давайте взглянем... ну, скажем... на год тысяча восемьсот семидесятый.