– Вот, – оглядев внутренности хранилища, сказал охранник.
Смитбек подошел к шкафу и выдвинул ящик. Копии были сделаны на самых ранних образцах фотобумаги и походили на старинные фотографии – выцветшие и туманные. Смитбек принялся перебирать глянцевитые листки и довольно быстро добрался до буквы ""Л"".
Вот оно. Разрешение, выданное Эноху Ленгу и датированное 1870 годом. Несколько страниц светло-коричневого цвета с записями от руки, сделанными тонким неразборчивым почерком. Смитбек одним быстрым движением извлек листки из папки и сунул их в карман пиджака, замаскировав свои действия громким кашлем.
– Отлично, О'Нил, – сказал он, обращаясь лицом к молодому человеку. – Но эти картотеки тоже надо обязательно проверять.
Выйдя из хранилища, Смитбек продолжил:
– Что же, О'Нил, вы работаете хорошо, за исключением проверки картотек. Но это дело исправимое, и я замолвлю за вас слово.
– Благодарю вас, мистер Фэннин. Я стараюсь. Очень стараюсь...
– Если бы я мог сказать это и о Балджере.
– Вы совершенно правы, сэр.
– Желаю успеха, О'Нил, – бросил Смитбек и начал поспешный отход."
"Это было сделано вовремя. В зале птиц он встретился с Балджером. Лицо старшего охранника было покрыто красными пятнами. Он шагал, заложив большие пальцы рук за пояс. Висящие на ремне ключи откликались на каждый его шаг позвякиванием, а брюхо воинственно колыхалось. Одним словом, мистер Балджер был вне себя от гнева, или, выражаясь менее изящно, писал кипятком.
Когда Смитбек добрался до ближайшего выхода из музея, ему стало казаться, что драгоценные бумаги уже успели прожечь здоровенную дыру в подкладке его пиджака.
Старинный темный дом
Глава 1
Оказавшись в безопасности на улице, Смитбек нырнул с Семьдесят седьмой улицы в Центральный парк и плюхнулся на скамью рядом с прудом. На смену ясному и прохладному осеннему утру уже пришел сверкающий всеми красками теплый день бабьего лета.
Это были старинные выцветшие фотокопии. Разобрать, что там написано, можно было лишь ценой огромных усилий.