Сглотнул Агнехран, на меня глядит все так же напряженно, да как заклинание и произнес хрипло:
— «Цена открытия врат Жизни — жизнь архимага. Цена уничтожения врат Смерти — жизнь аспида».
— Вот именно – жизнь, — я улыбнулась невольно. — Да только жизнь ведь не только отнять можно, но и подарить. Я подарила. Уж не ведаю, как вышло то так, что забеременела да родить смогла, видать свезло мне, но скорее тут ты прав — любовь это. А любовь она всего сильнее, даже магии чародейской и весны ведьминской. Все у нас хорошо будет, Агнехранушка, и жить будем долго и счастливо.
Смолчал Агнехран, только взгляд мрачный, губы побледнели. И там сын наш орет-надрывается есть хочет, уже и Леся прибежала, с ноги на ногу рядом переминается, а маг смотрит на меня, в глаза, в самую душу, и все же высказал то, что на душе камнем лежало.
— А если не захочет он, Веся? Если ни магом, ни архимагом не станет? Если другое призвание найдет? Что тогда делать будем?
Наклонилась, поцеловала быстро да торопливо вымолвила:
— Тогда жить будем не только долго и счастливо, но еще и весело очень.
— Тот сам нарвался, — улыбнулся охранябушка.
— Ага, — полностью согласилась я.
И поцеловав сызнова, к дому поспешила.
«Нарвется кто-нибудь, угу, держи карман шире, — пробурчал леший. — Этот аспид твой, чтоб его… хотя ладно, пусть здоровый будет, третью стену вокруг государства возводит, цельное царство зоной сказочно-заповедною объявил. К нам теперь не то что чародей, к нам теперь зверь не проскочит, комар не пролетит – подстрелят на подлете».
«Лешинька, ну не могу же я ему сказать, что знаю все, — взбегая по ступеням ответила другу верному».
«Можешь, но не станешь, — подметил леший. — Одно хоть радует, теперь когда известно ему, что сын твой должен стать архимагом, своей жизнью рисковать перестанет».
И тут остановилась я как вкопанная, прямо на пороге дома.
«Лешинька, — и сердце мое екнуло, — а он что, рисковал?»
И в ответ… тишина. Тишина такая! Лес шумит, пир тоже шумит, но не громко — дети тут все-таки, Агнехранушка мой ест быстро и зло, а леший… молчит он.
«Не молчи только… — взмолилась я».
И услышала вздох такой, от которого шум по ветвям деревьев прошелся, птиц потревожил.
«Да любит он тебя, Веся, больше жизни любит, больше мира, больше света белого. Маги так любить не должны, их иному учат, они на себе замкнуты, а он на тебе. Ты ему всего дороже. Так что рискует, почти каждый день. И бьется он яростнее всех, потому что ему есть за что сражаться».