Тогда – максимальная скорострельность по обнаруженному месту и чуть дальше, правей, с учетом возможного перемещения. Крупнокалиберные железнодорожные транспортеры имеют очень малый угол обстрела, по нескольку градусов от направления пути. И потому для них подбирают участки с плавным поворотом или специально прокладывают такие «усы», чтобы орудия, перемещаясь, могли менять сектор обстрела. Немцам не повезло, что они поздно нас обнаружили и изготовились к бою. Такая батарея обычно держит дальние подступы, и основная директриса стрельбы для нее должна здесь быть вдоль пролива, на юг, где немецкие одиннадцатидюймовые пушки, какие стояли у них на дредноутах прошлой войны, а сейчас переделаны в береговые, имели бы над нами подавляющее преимущество.
Мы достали их раньше! Даже ночью и издали было видно, как что-то хорошо взорвалось на правом берегу.
Больше до выхода из пролива не случилось ничего. Можно было опасаться, что за поворотом, не просматриваемые до выхода в атаку, нас будут ждать торпедные катера. Потому «Способный» и «Сообразительный», идущие головными, были готовы к отражению этой угрозы. Но катеров мы не встретили.
Пролив остался за кормой. Мы входили в Тирренское море. В два часа ночи 18 марта эскадра обогнула остров Стромболи, легла на курс 300. В 2:10 из радиорубки доложили – получено сообщение от К-25. «Вас видим, находимся в десяти милях впереди вас, можем держать эскадренный ход двадцать восемь. ПЛО обеспечим, сейчас все чисто. Просьба не атаковать обнаруженный перископ – возле вас это будем только мы». Наши акустики не слышали ничего. Значит, эта К-25 и в самом деле не засекается с дистанции, на которой она не только видит противника, но и может по нему стрелять.
Наконец можно было снизить готовность, дав людям отдохнуть. Если авиация ночью не опасна, а субмарина не подкрадется – поскольку, как нам сообщили, К-25 уже потопила их четыре, только здесь, в Средиземке."
"Перед рассветом К-25 снова вышла на связь, телефоном, по УКВ. Рекомендует изменить курс вправо, обнаружена подводная лодка.