Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Брюс с почтением взял клинок, внимательно рассмотрел – и вернул мне.

– Ваша награда, вам и владеть, товарищ Лазарев. Меч ценный – настоящий самурайский, не новодел. Давно о таком мечтал – но хотелось самому добыть.

Ну и ладно – пусть лежит в моей каюте. А в квартире на берегу – на стенку повешу. Не сумел я этого Тиле на севере достать – так хоть меч его мой по праву.

А приключения удравших от нас французов – это уже другая история.

Крейсер «Алжир». Средиземное море, 6 апреля 1944 года

Капитан 1-го ранга Мальгузу еще утром и не подозревал, что совершит подвиг.

За который впоследствии получит орден Почетного Легиона. И свое имя на борту одного из первых французских ракетных эсминцев в начале семидесятых.

Если в трюме водаИ по правому берегу скалится враг,Если рвется душаИз пробитой груди, словно пар из котлов,Будут помнить всегдаКанонерку «Кореец» и крейсер «Варяг»,Мы под волны уйдем,Не сдаваясь, под гром орудийных стволов[102].Если в кают-компании слушали лондонское радио, то в кубриках предпочитали московское.

Причем не только особые передачи на французском языке – хотя русские слова были для многих непонятны. Но русские били немцев, которые растоптали, опозорили прекрасную Францию – сейчас даже не пытаясь изображать «сердечный союз».

Боже, какими дураками были французы перед этой войной, крича и в газетах, и с трибун: «Лучше нас поработят, чем снова Верден»! Да, тогда Франция понесла огромные жертвы – зато боши так и не пришли. Теперь же, испугавшись взять оружие для своей защиты, приходится платить своей кровью за чужие интересы, на чужой проигранной войне! Полмиллиона французов сгинули в тех же русских лесах и полях, где надорвался Наполеон, а что получила Франция от «Трафальгара» этой войны – Лиссабона? Еще несколько тысяч погибших и немецкую «благодарность», когда бошам всюду мерещились заговоры и измена.

Проклятые боши – даже наш Старик, Маршал, Филипп Петен, втянувший нас в Еврорейх, вдруг отрекся, и был за это арестован, а может, и убит, про его судьбу ничего неизвестно. Хотя обычно когда немцы расстреливают, то широко о том объявляют, для устрашения. Не понимая, что кроме, а нередко и вместо страха они вызывают ненависть. А может, понимают – с чего бы иначе кригс-комиссар ходил по кораблю лишь в сопровождении двух автоматчиков-эсэсовцев?

– Вы все есть французские швайнехунд, трусы и предатели, отсиживающиеся в тылу, пока Германия истекает кровью! – говорил кригс-комиссар, срываясь на визг.