– В этих самых… в сириалах кажут… То сынок потерялся, то еще какой ребенок сховался. Или похитили… Когда находятся, то красивые, здоровые… А наш каков?…
– Это только в сериалах, – вздохнула Оксана. – В жизни вон как оборачивается…
– Может, обозналась? – безнадежно спросила бабка. – Может, затмение у тебя?
– Уж лучше бы затмение. – Оксана развалила луковицу ножом и принялась шинковать. – Глазам не верю, а сердце не обманешь…
От их недоговорок у деда вдруг левую руку зажгло, словно красный уголь схватил: неужто Юрко объявился?!
– Вы что как на похоронах?! – прорычал он.
Они и впрямь на минуту присмирели, и Куров успел разглядеть, что уже готовые блюда никак не похожи на поминальные, по крайней мере рису с изюмом нет и вместе с ложками вилки разложены, которые по обычаю не дают – чтоб покойного не кололи. А вот салатов всяких уже довольно нарезано, и еще строгают, и главное, уже выставлена на стол откопанная бабкой и тщательно отмытая четверть с горилкой и подарочные за ударный труд в деле кастрации и осеменения хрустальные рюмки.
Значит, Юрко приехал!
По любому другому поводу Сова ни за что не выставила бы. Сдерживая внутренний клекот, дед лениво сунулся в бабкину горницу, потом не спеша сходил и заглянул в свою конуру за печкой – внука нигде не было. Оксана заметила его поиски и проговорила не глядя:
– В козлятнике он. Не идет в хату…
– Плохо звала!
– На коленях умоляла! А он бормочет, ничего не пойму. – Оксана подняла голову – в глазах стояли слезы, нос красный.
– А что ревешь-то? Радоваться надо!
– Это я от лука…
А бабка уже не знала, чем уесть Курова, и привела довод, совсем уж неразумный с ее стороны:
– Эх ты, еще дедом называешься. – Она жарила любимые Юрком яичные оладьи. – Родного внука не признал… «Шаман, шаман!» Сердца у тебя нет! И нюх потерял!
– А ты-то признала? – не сдержался от внутренней радости Куров. – Кто давеча прибежал – «муданта споймала!»? А кто лукошком по морде ему? Молчала бы уж лучше.
– Хоть бы ойкнул! Обрадовался!
– Что мне ойкать? – ухмыльнулся дед и соврал на ходу: – Я как Юрко встретил на второй заставе, так сразу и узнал!
– Узнал?! И не сказал?!
– Нарочно не сказал… У самой, что ли, глаз нету? Вот и проверил твое женское чутье…
А сам в тот миг с ужасом подумал: что же это сотворилось с внуком, коли из здорового, румяного хлопца превратился тот в горбатого старика?
Сове возразить было нечем.
– Всю жизнь меня обманывал, – пожаловалась Оксане.