– Хоть бы в старости пожалел…
– Думал поберечь тебя, дуру, – пробурчал Куров. – Да Оксанкины нервы. Еще напугаетесь…
Оксана вдруг бросила нож и уткнулась в передник.
– Сводите его в баню, Степан Макарыч. Может, отмыть да побрить – ничего будет… Может, обвыкнусь! – И заревела, теперь уже не от лука.
– Хватит выть! – приказал дед. – Баню-то истопили?
– Выстывает уж, подбросила недавно. – Сова присосала челюсти и пошла на мировую. – Юрку я белье приготовила… Да ведь не желает идти, забыл, должно. Они ведь в Якутии там бань не знают.
– Ничего, вспомнит… А где мое белье?
– А оно у тебя есть? У последних кальсон мотня драная.
– Не драная. Это для повышения боеготовности.
Дед еще для порядка покрутился по хате, взял ножницы, бритвенный прибор, после чего демонстративно, под молчаливым взором старухи скрывая дрожь в руках, отлил горилки в пол-литровую банку.
– Оладьи возьми, – сказала Сова и снова заплакала. – Может, вспомнит, так поест… От горе-то, горе. Дождались внука!"
"Куров взял плошку с оладьями, под шумок прихватил хрустальные рюмки, малосольных огурцов и не спеша вышел на улицу.
Юрко сидел в яслях, по-турецки сложив ноги, и задумчиво теребил свои свалявшиеся патлы.
– Ну что, внучок, пошли в баню? – предложил дед весело, а у самого кошки на душе заскребли – может, оттого, что открыт был лишь один, третий, глаз во лбу.
При всем желании признать в этом существе родного внука было невозможно…
– Канул сахам кургыттара, – завороженно проговорил внук. – Арсан Дуолайя бар, айбасы кириккитте.
– Давай сначала в баню. А потом все твои айбасы и кириккитте.
Внук открыл все глаза и сказал как-то обреченно:
– Дыд Кур… Канул сахам.
Куров растерянно присел на край яслей:
– Кто канул-то?
– Юрко канул сахам кургыттара. Алмас як! Тундара, ятимать.
– Да наплюй ты на алмазы! Живой вернулся, и ладно. Вот плохо – язык родной забыл.
– Ызык сапыл… Канул.
Дед спохватился, пристроил рюмки на бубне и налил горилки:
– Давай выпьем за встречу! И не расстраивайся. Канул, канул… Да не канул! А язык мы выучим! Вот сейчас и начнем.
Юрко рюмку взял, понюхал и брезгливо, как-то по-собачьи отфыркнул запах, отчего бородища его зашевелилась как живая:
– Айбасы!
– Да, парень, крепкая! – обрадовался Куров. – Горилка называется, помнишь? Огненная вода?
– Мори… морилка, – промямлил внук. – Злой дух, однако…
– Не морилка, а горилка!
– Корилка…
– Вот! Способный ты к языкам! Это надо – алмазов не нашел, а шаманскую мову выучил.