Там что, тоже заставляют государственный язык учить?
– Учиннаах лабба урун!
– А, понял! Значит, кто не учит, тот не ест… Ну, со свиданьицем, внучок!
Внук опрокинул рюмку и не поморщился. И даже не закусил.
– На вот, держи огурец! Малосолок, ты любил когда-то… Гурки?
– Курки, – показал Юрко пустые, детские десна. – Супа як, ссынка, ятимать. Долгунуну сохнут!
– Цинга, – догадался дед. – Оладьи бери, горяченькие еще. И жевать не надо. Знаю, что такое цинга…
Юрко боязливо сунул оладышек в рот, кое-как повалял во рту и проглотил.
– Санаабар. – Он встал и осторожно высвободил бубен. – Юрко шаман уркиях. Айбасы кириккитте.
– Погоди, ты куда? А в баню?
– Батур тыала хотун.
– «Тыала хотун» – это как понимать? Тела хочешь, что ли ? То есть бабу?
– Батур тыала хотун! – заволновался внук. – Тыала… Дыала… Дыэла!
– А-а, большого дела хочешь?
– Тыала, тыала! Арсан Дуолайя бизда тыала!
– Знаешь что, – Куров встал, – сначала в баню.
– Окосана, Окосана… – простонал Юрко. – Окосана, юрюнг айны тойона!
– «Юрюнг» – это как понимать? Солнце, что ли?
– Солнце юрюнг! Юрко – тундара каюк.
– Пропарю тебя в бане, отмою, побрею… И ты засверкаешь!
Внук сдернул тюбетейку и показал широкую лысину:
– Юрко – айбасы, кудуря як.
– Ну что ты разъякался? – застрожился дед. – Хрен с ней с лысиной! Подумаешь, зубов нет… Ты на меня погляди! Волос – на одну драку не хватит, и челюсти вставные. А бабка все равно любит!
– Хатыныны, кубатыныны… Окосана – юрюнг! Чоорон вюрюмечи!
– Вот сразу после бани и станем сватать! Раз она тебе до сих пор – очарование очей… Или разлюбил?
– Ноукагай лабба… Окосана! Кюньрулех ырыатын!
– Если не разлюбил – в баню и сватать! Подумаешь, кудрей у него нету! Девки нас не за кудри любят! И в рот всяко смотреть не станет.
Юрко неожиданно завыл по-волчьи, качаясь взад-вперед. Дед недоуменно отступил:
– Ты чего это?
– Тундара Юрко, каюк…
– Да в кириккитте твою мать! – заругался Куров. – Плохо я тебя, малого, порол.