Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Лю Цингэ лишь холодно рассмеялся, выдёргивая шест из стены. Один взмах — и его противник полетел в воду вверх тормашками. При виде того, как он барахтается в реке, изрыгая проклятия, Шэнь Цинцю бросил:

— Как думаете, нам стоит его выловить?

— Похоже, он полон сил и энергии, — отозвался Лю Цингэ. — Так что сам выберется, а нам пора в город. — Взявшись за шест, он возобновил движение.

Лодчонка контрабандистов летела по тёмной глади реки в непроглядную тьму пещеры, пока наконец не вынырнула на свет в самой пустынной части города.

Вымокший с ног до головы, будто ощипанный для супа цыплёнок, давешний юноша из пещеры мчался за ними во весь опор, на бегу восклицая:

— Зачем вы сюда притащились? В этом нет никого смысла! Сюда уже заявлялись многие из вас, уверяя, что совладают с чумой — буддисты, бычьи носы [2], заклинатели из дворца Хуа — и где они теперь? Вам что, жизнь не мила?

Видя, что этот юноша и впрямь не щадит себя, чтобы их предупредить, Шэнь Цинцю одарил его благосклонной улыбкой.

— Но ведь мы уже вошли в город, не так ли — так что нам теперь терять?

— Как это что? — заявил юноша. — Ступайте за мной, вместо того, чтобы слоняться тут без толку! Я отведу вас к старшему монаху [3].

Шэнь Цинцю глянул на спутников, но те, похоже, не возражали — в конце концов, никто из них прежде не бывал в Цзиньлане [4], так что и впрямь будет лучше, если кто-нибудь из местных покажет им дорогу.

— Как тебя зовут, братец?

— Я — Ян Исюань [5], сын владельца лавки оружия для высоких господ, —напыщенно произнёс молодой человек.

Выходит, он был сыном того самого оружейника, что пожертвовал жизнью ради того, чтобы сообщить о беде в храм Чжаохуа.

Глядя на то, как Шэнь Цинцю меряет юношу задумчивым взглядом, Лю Цингэ не выдержал:

— В чём дело?

— Этот парень выстоял даже после твоей атаки, и сердце у него золотое, — шепнул Шэнь Цинцю.

Однако Лю Цингэ лишь хмыкнул:

— Что мне до его талантов? Мне не нужны новые адепты — от них одно беспокойство.

По мере того, как они приближались к центру города, количество встреченных ими прохожих постепенно увеличивалось, однако в сравнении с обычным оживлённым городом улицы были почитай что пустынны.