– Ты просто пропал после того, как…
В тихих словах звучит обида, и я отстраняюсь от нее, внимательно заглядывая в ее влажные глаза.
– Ты желаешь моего внимания? – я пытаюсь сдержать ухмылку, которая так и рвется из глубины моей души. – Признайся, ты ласкала себя на этой неделе, думая обо мне?
Катерина застывает. Красный оттенок снова покрывает ее щеки.
Она любит меня.
О`кей, возможно, еще не любит, но она определенно жаждет меня.
– Нет, – Кэт поджимает губы, смотря на меня этим восхитительным хмурым взглядом.
Дерьмо. Я все-таки съем ее.
Не заглушая своих порывов, я жадно целую ее вновь, вытаскивая из нее эти превосходные звуки. Стоны, вздохи… Скоро это будет мое имя.
– О чем не говорить?
Она судорожно выдыхает.
– Ты знаешь.
– Просвети меня.
– Прекрати делать это, – шепчет она, терпеливо принимая все мои прикосновения. Нет, она наслаждается ими.
– Делать что?
– Боже… Ты просто невыносим, ты ведь знаешь об этом?
– Но ты скучала по мне? – спрашиваю я в перерывах между шумными и влажными поцелуями.
Я целовал кого-нибудь так же?
И целовал ли я кого-то до секса, а не после?
– Нет. Конечно, нет.
– Неужели?"
"Я прекращаю поцелуй, находясь в миллиметре от ее губ. Между нами такое напряжение, что воздух вокруг трещит по швам. Как и мое терпение по отношению к этой странной девушке.
– Ты всегда переспрашиваешь одно и то же? – она тянется ко мне. Катерина тянется к моим губам, черт возьми. Я усмехаюсь.
– Только когда ты лжешь, мой маленький, пока еще невинный котенок, но это ненадолго.
– Я… – она шепчет тихо-тихо. Но я слышу, котенок. Я всегда тебя слышу. – Я отправила тебе сообщение. Ты такой подоно…
Я кусаю ее за губу. Больно. Из ее глаз моментально брызжут слезы и я слизываю каждую каплю.
– Хватит оскорблений, Катерина. В конце концов, я действительно могу стать подонком.
Она снова хмурится, а затем глубоко вздыхает и смотрит на меня в упор.
– У меня был трансатлантический перелет, – зачем-то поясняю я.
Катерина продолжает тихо дрожать, наблюдая за тем, как я снимаю с себя куртку. Я остаюсь в одной толстовке, ткань которой застревает на прессе. Румянец на щеках девушки становится ярче, когда она видит мой торс, и Катерина тут же отворачивается.
Она определенно без ума от меня.
Я вновь улыбаюсь, натягивая на нее свою куртку.