– Ты все еще можешь прилететь ко мне, – я шумно вздыхаю, пытаясь совладать с паникой. – Приедут представители Кембриджа, все приглашенные ученики будут со своими родителями. Я не могу пойти одна, мам… мне…
Меня тут же перебивают:
– Не будь такой строгой, Катерина. Это не так уж и важно.
Я прикрываю глаза и мысленно считаю до трех.
– Это чертовски важно, мама. Возможно, это один из самых важных вечеров в моей жизни. Он определит мое будущее. И я говорила тебе о нем с двенадцати лет.
Все, к чему я так долго шла эти годы.
Неожиданно в памяти всплывают мертвые темные глаза, которые вытряхивают из меня всю душу. Что я сделала не так? Почему моя жизнь превращается в ад?
– Ты можешь пойти одна.
– Я должна быть с тобой, мама, – мой голос строг и сух. Черт возьми, если мама опять бросит меня в важный момент, моя вера в ее благоразумие падет. – Они хотят познакомиться с родителями, чтобы составить полную рекомендацию или дать отказ.
– Ты можешь позвать Зака.
– Я не буду просить его прилететь из Канады ради одного вечера, – в моем голосе чувствуется волнение. – Пожалуйста, мама. Это очень важно для меня.
– Я не могу, Кэт, – она замолкает, а затем обращается, по всей видимости, к очередному «Уиллу». – Уилл, дорогой, я скоро буду.
– Мама, – умоляю я. – Пожалуйста. Прилети на один вечер.
– Прекрати канючить, – ее тон из нежного превращается в колючий. Она никогда не разговаривала со мной так же, как с ее мужчинами.
Я дотрагиваюсь до переносицы и сжимаю пальцы.
– До Кембриджского вечера остается три недели. Если Уилл сделает предложение раньше, ты прилетишь?
Опять какое-то копошение, смех и бормотание:
– Мы поговорим позже, Кэтти.
А затем она сбросила звонок.
Она, черт возьми, сбросила звонок!
– Анна не приедет, – Эмма откладывает Брэдбери и встает с кровати.
– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, растирая грудную клетку. – Я же разговаривала на русском.
Никакого приступа, Катерина. Не в присутствии твоей лучшей подруги.
Сердце пропускает удар.
«Дыши, Кэт. Или я буду дышать за тебя».
– Нетрудно догадаться. У тебя такое лицо, как будто ты вот-вот заплачешь, – Эмма садится рядом и мягко забирает стакан латте, который я все это время сжимала в руке. – И не то чтобы я удивлена.