Она пересекла короткое расстояние, отделявшее карету от собравшихся вместе данганаров, и учтивым, но не терпящим возражений тоном, поинтересовалась у Дарвейна:
– Ваша Милость, неужели вы позволите, чтобы благородная квинна ночевала в походной палатке, когда, буквально через пару миль, ее ждут кров и теплая постель?
– Женщина, вернись в карету, – тут же отмахнулся Вирстин.
Ненья, которая едва доставала до плеча мощному данганару, излюбленным жестом уперла руки в бока и с вызовом глянула на него. Огромный, широкоплечий, с колючей русой щетиной, покрывавшей тяжелый подбородок, и всклокоченными волосами, он был похож на взъерошенного медведя.
– Извините, – в тоне Ильзы мелькнули ехидные нотки, – когда я говорила «Ваша Милость», то имела в виду лэра Дарвейна. Не знала, что вам тоже пожалован титул!
– Да я…
Договорить он не успел. Дарвейн поднял руку, требуя абсолютного молчания, и Вирстину не оставалось ничего, как только, насупившись, отступить.
– Идем в ущелье, – оповестил лэр всех присутствующих. – Если поторопимся, то еще до темноты будем под стенами Эрг-Нерай. Но карету придется оставить здесь. Лошади сами найдут дорогу домой.
Услышав его слова, Эсмиль раздраженно проговорила:
– Опять в седло? И как прикажешь сделать это в таком наряде? – и она демонстративно взбила подол своего платья, оснащенного целым десятком нижних юбок.
– Квинна! – ахнула Ильза, глядя на свою подопечную.
– Да, придется в седло, – ответил Дарвейн, игнорируя пылавшую праведным гневом Ильзу и пытаясь поймать взгляд Эсмиль, но девушка, будто назло, отвернулась.
– Ах, вот как. Ну что ж, я посижу в карете, пока мне подготовят лошадь и перенесут мои вещи, – нервно дернув плечом, Эсмиль направилась к экипажу.
Ей казалось невыносимым находиться рядом с Дарвейном после всего, что случилось сегодня днем.