После этой рабыни, ползавшей голышом у его ног, после того, как он бросил ее одну, на лестнице, раздразнив сладкими поцелуями… Хотелось вернуться, ухватить его за ворот камзола и хорошенько встряхнуть. А потом потребовать объяснений."
"Но она не стала делать ни того, ни другого. Гордо вздернув голову и выпрямив спину, она прошагала к карете, рывком распахнула дверцу и с видом оскорбленной королевы забралась внутрь. Нет, больше она не станет унижаться, даже за все блага мира. Если она ему дорога, пусть он сам придет.
– Ваша Милость? – данганары ждали сигнал.
– Завязывайте лошадям копыта и морды, – отрывисто приказал Дарвейн, когда дверца кареты захлопнулась с раздраженным щелчком. – С нами женщины, так что не будем рисковать понапрасну.
Данганары многозначительно переглянулись: если их лэр начал заботиться о безопасности женщин, значит здесь точно дело не чисто! Видимо, в этот раз победила Арнеш – богиня брачных уз и семейного очага – и скоро с ее легкой руки Его Милость обзаведется дерзкой, настырной и очень высокомерной льерой, не испытывающей ни малейшего уважения ни к его титулу, ни к положению.
– Во время перехода сохраняем абсолютную тишину, – продолжал инструктировать Дарвейн. Он обернулся к эонарке: – Ненья Ильза, я хочу, чтобы ты находилась рядом с квинной Эсмиль. Вир, присмотришь за ними.
Молодой данганар кивнул, не забыв смерить раздраженную ненью многообещающим взглядом. Особенно его заинтересовал туго зашнурованный корсет ее платья и глухой воротник, оставлявший огромный простор для фантазии.
Вскоре тюки с вещами Эсмиль были уложены на крупах трех лошадей, а сама она восседала в седле с видом великомученицы. Дарвейн выделил ей ту самую теоффийскую кобылку, которая так понравилась ей в прошлый раз, но девушка не оценила щедрого жеста. Рядом с ней, недовольно качая головой, ехала Ильза на мохноногой лошадке, укомплектованной еще и парой тяжелых походных мешков.
Ущелье встретило путников сумраком и тишиной. Даже в самый жаркий полдень солнечные лучи не доставали сюда, и на дне всегда ощущалась сырость. Исхлестанные ветром каменные уступы отвесными стенами уходили высоко вверх, и их покрытые снегом верхушки терялись в облаках. Кое-где виднелся чахлый кустарник и коричневый мох, покрывавший скользкие камни.