Старший брат обернулся в проёме, предупредил:
— Только быстрее женись, а то спать сильно хочется! Чтобы не как волки — по два часа туда-сюда дёргаться. Мы оглядимся пока, не бродит там где колдун? А ты давай, жми!
Глава 25
Евмать
В свете огонька жирника — масляной свечки, что смастерил Ойгон — личико колдуньи казалось потерянным и потусторонним.
Вот не будет в другой раз из дому бегать. Отец хотел её за нормального мужика выдать, а не дефлорацию предложить на мешках с оружием.
— Зовут-то тебя как? — мрачно спросил я новоявленную жену.
— Ш-шасти, — выдавила она сквозь застучавшие от страха зубы.
— Клянись, Шасти, что никогда не причинишь вреда ни мне, ни моим друзьям, ни соплеменникам, — сказал я, вытаскивая клинок Камая. — На мече клянись. Если нарушишь клятву, то даже если умру — он сам найдёт тебя и отрежет голову.
Я блефовал, но, судя по лицу девушки, «шалость удалась»*.
— К-клянусь, — пролепетала она."
"— Повторяй за мной! Клянусь, что не причиню вреда моему мужу, который сидит сейчас рядом со мной, каким бы именем его не называли…
— Моему мужу… — покорно повторила Шасти.
— Барсам и волкам…
— Что не причиню вреда барсам и волкам…
— И не буду колдовать в лагере без разрешения мужа!
Девушка удивлённо подняла на меня глаза, но послушно повторила слова клятвы.
А потом произошло то, чего я и сам не ждал. Лезвие меча вдруг засветилось, и по нему побежала огненная вязь придуманных мною слов: «Клянусь, что не причиню вреда…»
Колдунья испуганно вскрикнула — об этой особенности меча она тоже не знала.
— Видишь? — спросил я. — Меч запомнил твои слова! Помни и ты! Ты теперь — моя жена, поняла! Ну? — я встряхнул девушку.
— Поняла, — выдавила она.
— Ну, визжи теперь! — велел я.
— З-зачем? — совсем растерялась девушка.
— Парни ждут, что ты орать будешь, — пояснил я туманно. — Нельзя обманывать народные ожидания.
И видя, что Шасти не врубается, прикрикнул на неё:
— Визжи, я сказал! — и влепил символическую пощёчину.
Она слабенько вскрикнула.
— Да громче! Мне что, одежду на тебе разорвать? А в чём ходить будешь? Не трахать же тебя, в самом деле? Убить ты никого не сумела.
Я потянул её на себя и легонько шлёпнул по попе.
Этого оказалось достаточно. Шасти поняла: она заорала так, что песок посыпался откуда-то сверху.
— Вот умеешь же, — усмехнулся я, растирая оглохшее ухо.
А потом достал нож, чиркнул по запястью и вытер кровь о подол её шёлковой рубахи. Мало ли, как тут понимают этот тонкий вопрос.