— Убежала от него.
Шасти вдруг посмотрела на меня потрясённо и глаза её расширились. Она сообразила, что бежала от замужества да на него же и напоролась.
— Ты хорошо подумал, взяв в жёны женщину из чужого племени, дочь колдуна и врага нашего народа? — спросил меня Ичин. — Она бежала от судьбы и не любит тебя.
— Стерпится — слюбится, — отшутился я. — Духи сказали мне, что Шасти — моя жена. Кто я, чтобы спорить?
И улыбнулся — пусть теперь за меня отдуваются дух барса и дух медведя!
Ыйген, которого я выпустил на пару минут из поля зрения, всё-таки выхватил меч.
Воин кинулся ко мне, размахивая мечом, но я не успел ничего сделать. Пока примеривался, как обезоружить, связать, на него навалились всем скопом — и старые воины, и молодые.
Барсы видели уже, что бывает с рабами чёрных камней. Ыйгена изрубили в капусту в считанные минуты. Остановить их я бы не смог.
Это мне казалось, что можно отобрать камень у Ыйгена и постараться как-то снять с него «порчу».
Наверное, лицо у меня исказилось от внутренней боли: из-за одного поганого камня мы потеряли двоих. А у нас воинов-то всего — не биться, а сесть и заплакать.
Ичин понял мои мысли. Он кивнул мне: пойдём? И мы вместе подошли к тому, что осталось от Ыйгена.
И Шасти засеменила следом. Несмотря на рост — шаг у неё был мелкий."
"На груди у воина камня не оказалось, но шаман легко нашёл его в мешочке на поясе.
— Можно ли уничтожить «глаз колдуна», сбросив его со скалы в расщелину? — спросил я Шасти, испуганно прижавшуюся к моей руке — так страшно изрублен был окровавленный труп.
— Только если он замолчит, — прошептала девушка.
Я пошарил в сумочке, что забрал у неё, и вытащил лоскут кожи, испачканный чёрным.
— Так? — спросил я.
Шасти кивнула.
Я завернул камень в кожу и завязал в узел.
— Теперь твой отец не видит его?
Шасти снова кивнула.
Я понимал — колдун где-то рядом. Он смотрит сейчас на дочь.
Странные нравы: папаше, значит, можно пытаться убить дочку, а она робеет ему даже перечить.
Но послать нам ответку колдун не сумел. Как я ни оглядывался — кругом было тихо. Ни призрачных воинов, ни ещё какой-нибудь дряни.
Видно, папашу сильно помяло вчера, иначе мы бы уже огребли.
Я взял Шасти за руку и, держа камень-глаз на ладони, позвал всех желающих идти вместе со мной.
— Мы бросим камень в пропасть, — сказал я.