— Ещё четверо ушли поохотиться, — уклончиво ответил парень, показав мне почему-то растопыренную пятерню.
— Восемь, что ли? — уточнил я.
Он мотнул головой.
— Значит, семеро? — я нахмурился, не понимая, чего он крутит. Не доверяешь — так и скажи? Чего в загадки играть?
Парень вздохнул. Видимо, отвечать на такие вопросы тоже было табу.
Сутки мы отсыпались и отъедались.
К вечеру следующего дня, как только на наше убежище резко и стремительно упала тьма, вернулись охотники с добычей.
К этому моменту военный лагерь напоминал деревню.
Воины — в охотничьей группе был один совершенно зелёный и трое постарше — прямо-таки офонарели от изумления. Даже уронили жердину с тушкой горного козла.
Самый старший начал что-то шептать и приплясывать на месте. Кажется, молился.
Пока мы не разбудили прикорнувшую в аиле шаманку, он не успокоился. Да и потом смотрел на нас волком и всё шептал себе под нос обережные слова.
В общем, ни его, ни малолеток я в расчёт не брал. Но двое из охотников оказались матёрыми барсами. И мы полночи доказывали им, что именно дух барса велел нам сюда прийти.
Потом шаманка рассердилась, распаковала свой бубен, нагрела его на костре и начала кружиться и стучать по нему колотушкой, вгоняя нас, и без того одуревших от усталости, в какое-то оцепенение, вроде сна наяву.
Я, кажется, даже задремал. Все эти её верёвочки по подолу просто кружились перед глазами.
Потом шаманка спросила:
— Видели барса?
Мужики закивали. Вот только я на этот раз ничего не увидел.
Дело шло к рассвету, и мы кое-как договорились, что утром воины отведут детей и женщин в другой тайный лагерь, где прятались те, кто раньше нас ушёл из деревни.
Насчёт меня они решили ничего пока предпринимать, а подождать главу военного отряда, Ичина. Пусть он и решает мою судьбу.
И только если Ичин не вернётся к исходу лета, а останется за Огненным перевалом, вот тогда воины соберутся на совет ещё раз и подумают, барс я теперь или не барс.
Шаманке-то они поверили, а вот мне почему-то нет. И я никак не мог понять, чего же им не хватает в моей легенде?
Мы ещё какое-то время спорили. Потом воины разбрелись, чтобы ухватить хотя бы немного сна. А я чуть не рухнул прямо у костра, так устал от этой болтовни. Но меня вдруг окликнула Майа.
Она тоже не спала. Хотела попрощаться со мной.