Я засмеялся, вспомнив своё пенсионерское воинство. Бедные барсы! Видно, мои старушки осквернили им тут всю малину!
Ну, извините, братья! Это я только начал подрывную деятельность в вашем магическом мире. Раз я — человек неверующий, то не по нутру мне, когда мужики в лесу прячутся, оставляя врагам детишек и матерей.
Если в вашем мире так принято, то в моём — всё иначе. Ничего личного, так уж меня воспитали.
Ичин несколько раз обошёл вокруг лагеря, окуривая его можжевельником. Принёс из аила бубен. Здоровенный, гораздо больше того, что был у шаманки.
Кама делала так же, наверное, в этом был какой-нибудь музыкальный смысл.
Однако прыгать вокруг огня Ичин не стал. Сел и начал тихонько постукивать в бубен палочкой, заунывно напевая что-то малоразборчивое.
Часть воинов ушла по охотничьей тропе, часть занялась непонятными приготовлениями, а остальные уселись возле шамана, слушая его песню.
У меня слушать не выходило — слишком тихо Ичин бурчал себе под нос.
Я от скуки тоже подобрал палочку и отметил на ней дни, которые провёл в этом мире, сделав себе что-то вроде календаря.
Пока возился — стемнело.
Воины не стали готовить еду, не пошли спать. Они так и сидели у костра, слушая шамана, пока я не задремал.
Проснулся ещё до восхода солнца — от шума, возни и хлопанья крыльев.
Жизнь в лагере кипела! Охотники вернулись на крылатых волках и притащили с собой их дикого собрата. Живьём!
Волк был некрупный — вполовину меньше прирученных. Тощий, совсем другого окраса. Не пепельный, а темно-коричневый с чёрным ремнём по спине.
Пасть ему связали, крылья, похоже, и вовсе помяли — так жутко они были вывернуты и стянуты верёвками.
Но сдаваться зверь не собирался. Он прижимал уши, рычал, пытался броситься на врагов. Вот только аркан на горле сразу затягивался, и волк валился на землю полузадушенный.
Прирученные волки не принимали дикаря за товарища. На его страдания они взирали равнодушно и с некоторым испугом. А Ичин, дождавшись, пока зверь окончательно вымотается, крикнул, чтобы поспешили за мной.
Четверо воинов молча связали мне руки и ноги, вынесли из аила на руках. Наверное, так здесь и хоронили. Неужели случалось, что убегали от них покойнички?
Меня уложили на кучу дров.