Чейз пересек газон, осмотрелся и чуть не наступил на нее.
— Алекс, какого дьявола ты среди ночи растянулась на траве в одной ночной рубашке?
— Комета! Это, должно быть, комета! — Алекс ногой двинула его по ноге. — Теперь будь любезен, вернись в дом. Ты мне заслоняешь небо.
Чейз лег спиной на траву рядом с ней.
— Я сказала: возвращайся в дом.
— Я никуда не пойду без тебя.
Она вздрогнула.
— Ну как хочешь.
— Если это комета, почему ты не взяла телескоп?
— Сейчас он ни к чему. Это очень отчетливое пятно.
— За каким куском неба мы наблюдаем?
— Смотри вон в этом направлении. — Она повернулась к нему и ткнула пальцем в небо. — Видишь три звезды, которые образуют треугольник? Над самой нижней точкой есть небольшое туманное пятнышко. Видишь?
— Думаю, что да.
По правде говоря, Чейз не видел ничего, кроме звезд, мерцавших, как всегда, но ему не хотелось разочаровывать ее.
— Сколько времени тебе потребуется, чтобы убедиться, что это комета? — поинтересовался он.
— Четверть часа, а может, больше.
— Тогда я засеку время. — Он поднял хрустальную крышку своих карманных часов и нащупал стрелки, чтобы определить их положение.
В молчании они пролежали, как ему показалось, не меньше часа.
— Сколько времени прошло? — спросила Алекс.
Чейз сверился с часами, опять нащупав положение стрелок.
— Не уверен, но, по-моему, примерно… минуты три.
Она застонала.
— Это жутко действует на нервы!
— Знаешь, говорят, что кометы, за которыми наблюдают, стоят на месте.
Еще одна вечность миновала. Возможно, теперь прошло пять минут.
Чейз не выдержал молчаливого напряжения.
— Мне снова и снова снится кошмар. Утро, я стою в детской. Мы все стоим и смотрим вниз, на кровать. Я собираюсь сказать что-то насчет раздражения, связанного с острицами, и тут понимаю, что рука, которую я сжимаю в своей, не из плоти и крови.
Александра взяла его за руку — он стиснул ее пальцы.
— Дейзи лежит на кровати бледная, неподвижная. С пуговицами на глазах. Я начинаю кричать, трясу ее маленькое тельце, но не могу сбросить эти пуговицы и разбудить ее.