Может, он прекрасно разбирается в севообороте, но почитай его отчеты — они дерьма овечьего не стоят. Тебе нужно съездить в Бельвуа и самому разобраться, в чем там дело.
Чейз проверил свои отметки уровнем, а потом вбил в стену два крюка.
— У нас есть сотня других дел, которые требуют внимания. А сев в любом случае закончен — лето уже.
— В том-то и дело, что не закончен. Все остается как было, когда я в первый раз заговорил об этом. В феврале! Ты избегаешь этого разговора месяцами.
— Никаких разговоров я не избегаю.
— Герцог слишком плохо себя чувствует. Он даже не узнает, что ты в поместье.
— Он узнает, — тихо сказал Чейз. — Он всегда узнает об этом.
Желая сменить тему, он подбоченился и повернулся к своему собеседнику спиной, рассматривая свою работу. Оснащение «пещеры похоти» было завершено. И помещение может начать оправдывать свое название.
— Ладно. — Он повернулся к другу. — Я скоро навещу Бельвуа.
— Прекрасно! Помечу в календаре дату твоего обещания и буду надеяться, что ты его выполнишь. — Барроу взял шляпу и направился к двери. — Но это может подождать до завтра. Я уже опаздываю к ужину…
— Поцелуй Элинор от меня.
— Черта лысого! — Барроу придержал дверь. — Сам найди себе жену!"
"Этого с ним, конечно, не случится. Чье-то супружество никогда не мешало ему целоваться.
Господи, тот глупый поцелуй! Прошло несколько дней, а он так же ясно, как свое имя, помнил, какой вкус был у Александры.
Все, хватит!
Выйдя из своего убежища через дверь в кухню, он закрыл ее на ключ и пошел наверх, к себе в спальню, чтобы переодеться к вечеру.
Чейз не успел дойти до первой площадки лестницы, как пронзительный вопль заставил его застыть на месте. За воплем послышался визг, от которого застыла кровь в жилах. Не девчоночий, визг взрослой женщины донесся со стороны детской.
Александра!
Он в несколько прыжков преодолел оставшиеся пролеты, остановившись только на третьей площадке, чтобы перевести дыхание.
Господи боже, они ее убили!
Как заправский спринтер. Чейз проскочил последний пролет лестницы и, промчавшись по коридору, распахнул дверь в детскую, стараясь не представлять себе картину с ее растерзанным телом, лежащим на полу.
В сцене, которая предстала перед ним, не было ничего ужасного.