Да, мне по-прежнему не стоит мечтать, но главное – Альбин будет жить.
За шумом волн и ветра я не услышала шагов, подпрыгнула, когда на плечо легла рука. Это был Эгберд.
– Когда целитель закончит с ранеными, ему понадобится еда. Мясо или птица и что-то сладкое, чтобы восстановить магию. Я заплачу, если он об этом не вспомнит.
– Да, сейчас сделаю. – Я выдохнула, обрадовавшись, что речь зашла о житейских делах. – Правда, из сладкого у меня только мед. И платить не надо.
Не обеднею я, накормив человека, который спас Альбина.
– Ничего страшного, подашь мед с той смесью трав, что ты называешь чаем. Мэтр Максимиллиан не выносит пива, любит травяные отвары. – Эгберд едва заметно улыбнулся. – Мне кажется, вы бы нашли общий язык, несмотря на разницу в возрасте и происхождении.
– Вы мне льстите. О чем целителю, взрослому человеку, со мной говорить?
Эгберд ответил не сразу, словно взвешивая что-то.
– Занятно, что ты сказала «взрослому», а не «ученому».
– Вовсе я не…
А ведь и в самом деле. Для меня высшее образование – обыденность. Да, я его не получила, но планировала, когда разберусь с долгами. Но здесь университетское образование – нечто редкое и дорогое, а для таких, как я – вовсе недоступное.
– Он спросил, где я научился так перевязывать выпавший в рану кишечник. Я ответил, что этому меня научила одна мудрая женщина. – Эгберд помолчал и добавил.
И тогда вряд ли. Была бы я мудрой, не стала бы высовываться.
– Если доживешь. Ничего не хочешь рассказать?
Я потупилась, помотав головой.
– Жаль, – сказал он. – Ты не ведьма, ведьмы входят в силу, лишь потеряв способность к деторождению, ты слишком молода. Но откуда ты могла узнать то, что знает лишь целитель, посвятивший своему делу жизнь?
– Ничего особенного я не знаю.
Эгберд отодвинулся – но недостаточно, чтобы с ним разминуться.
– Мы не истощились так сильно, как целитель. Враги думали, что преследуют умирающего, и не ждали отпора. Повезло, мы легко отделались.