Тот мужчина, что показался мне особенно странным, словно из-под пола возник по правую руку от меня и протянул резную трубку из светлого, гладкого дерева с чёрным, уже потерявшим блеск пластиковым мундштуком. Я поглядел на него с непониманием, а он улыбнулся, а затем вложил мне её в руку, затем туда же положил небольшой кожаный мешочек и спички. Аэлирн пару мгновений глядел на моё ошарашенное выражение лица, а затем фыркнул и забрал всё, что на меня возложили:
– Прости его, Нив, он ещё прежде не держал такое в руках.
Мужчина понимающе улыбнулся и чуть поклонился, отойдя от меня.
– Какой же это король, если он трубкой ни разу не пользовался?
– Получше, чем тот, кто не умеет следить за своим болотным языком, – улыбнулся Павший.
Тонкие пальцы его раскрыли кисет, затем легко нырнули внутрь, а после вытащили оттуда ароматный – даже я почувствовал его запах – табак, который после почти с благоговением заправил в трубку.
Чиркнув спичкой, которая едва не радостно зашипела и разгорелась в его пальцах, он принялся раскуривать трубку. И так… неожиданно соблазнительно стал выглядеть в это мгновение, что я тут же простил ему измывательство над своим ртом и горлом. Щёки его, впалые и бледные, то раздувались, то вновь возвращались в прежнее состояние, и вскоре сизый дым наполнил комнату, такой терпкий и ароматный, будто был газообразным вином. Впрочем, ничего удивительного не было бы, если этот табак когда-то был заправлен старым вином.
А затем мой ангел протянул мне трубку и повелел попробовать. Я, доверчивый маленький идиот, конечно тут же как следует затянулся, а когда стал делать вдох, чуть не задохнулся. Никогда бы не подумал тогда, что бывает что-то настолько крепкое! Пожалуй, даже мой отец удивился узнай он о таком изобретении мира. Не подав вида и сосредоточившись, я начал курить чуть осторожнее, глядя на то, как едва заметно тлеют угольки в табачной камере.
Наверное, я выглядел забавно – делал несколько затяжек и выпускал дым в чашу, глядя в неё, как маленький ребёнок, которому показали фокус, а он смог сам его повторить. Что удивительно, надо мной никто не смеялся – даже Кхаэм. Мужчины, в роду у которых точно были эскимосы, тихо шептались между собой, то и дело активно жестикулируя, полукровка глядела в камин, а Аэлирн – на неё.
