Обернувшись, Уильям увидел, как кузен толкнул дверь большого сарая. Навстречу выплыл теплый густой запах дыма и жира.
Внутри пахло сильнее, зато было тепло, и Уильям почувствовал приятное покалывание в руках: его пальцы вот уже много дней не могли отогреться. С балок свисали туши оленей, овец и свиней, жировые прослойки тускло белели сквозь медленно поднимающийся дым из траншеи внизу. Большие промежутки отмечали места, откуда мясо сняли — Уильям предположил, что для пропитания офицеров, занимающих Уик-Хаус, и задумался, как Вашингтон собирается кормить свои войска зимой.
— Адам сказал, ты ушел в отставку. — Послышался скрип и глухой стук: Бен захлопнул дверь. — Это правда?
— Да. — Уильям встал поудобнее, не сводя с кузена глаз. У него не было оснований полагать, что Бен попытается его ударить, но они только начали.
— Почему?
— Не твое дело, — резко ответил Уильям. — Значит, Адам все еще с тобой разговаривает? Кстати, где он сам?
— В Нью-Йорке, с Клинтоном.
— А тебе не приходит в голову, что ты можешь навлечь на него серьезные неприятности? Арест, трибунал и даже виселицу? Или это соображение ничто по сравнению с твоими новыми… симпатиями?
Сердце Уильяма все еще бешено колотилось от потрясения (подумать только, Бен жив!), и молодой человек был не в состоянии деликатничать.
— Да как тебе только наглости хватает?! — внезапно взорвался Уильям.
Даже при скудном освещении он видел, как кровь прилила к лицу Бена, а руки сжались в кулаки. Тем не менее голос кузена оставался ровным.
— А ты подумай, Уилли. Что предпочел бы отец: чтобы я умер или стал предателем? Это его убьет, черт возьми!
— Или он убьет тебя, — холодно сказал Уильям.
— Так в чем же причина, генерал Бликер? — спросил Уильям. — В звании? Наверняка не в деньгах.
— Я и не жду, что ты поймешь, — процедил Бен сквозь зубы. Он сделал вдох, как бы собираясь продолжить, но потом осекся и сузил глаза. — Хотя, может, и поймешь. Ты пришел сюда, чтобы присоединиться к нам?
— Что? Стать подлизышем Вашингтона, как ты? Ну уж нет. Я пришел найти Дотти. Представь мое удивление.