Теперь я пошел по тропе, так же, как Тэкк, прижимая к себе этого проклятого деревянного идола и укоряя себя, но не столько за то, что у меня не хватает сил избавиться от куклы, сколько за то, что я поневоле становлюсь кровным братом Тэкка.Больше всего меня раздражало, что я делаюсь чем-то похожим на него — человека, которого я органически не переваривал и глубоко презирал.Sore that I should be even in the slightest way like him, for if there ever had been a man I had despised it had been Tuck.We moved across the great blue plateau and behind us the purple mountains lost detail and resolved into a purple cloud.
Мы продолжали двигаться по бескрайнему голубому плато, сзади багровые горы теряли ясность очертаний, постепенно превращаясь в фиолетовые облака. I wondered if Knight's fascination with blueness, as revealed in those first few paragraphs of his manuscript, might not be an echo of this blue land which he had crossed to reach the mountains and the valley, leaving Roscoe at the gate, with Roscoe later blundering down the trail to finally reach the city where, in his stupidity, he'd become a captive of the gnome.
Я размышлял, не являлась ли очарованность Найта голубизной, что доказывали первые предложения его рукописи, результатом влияния этой голубой земли, возбуждавшей его воображение на всем пути до подножия гор и входа в долину. Тут он и оставил Роско у ворот, а потом Роско поплелся назад по тропе в город, где, наконец, по наивности угодил в ловушку и стал пленником коварного гнома.After several days, from boredom rather than from curiosity, I opened the box again and took out the manuscript.
По прошествии нескольких дней, скорее от скуки, нежели из любопытства, я снова открыл шкатулку и извлек рукопись.Starting at the very beginning of it, I read it carefully-not all at once, of course, for it was slow going and tightly written and hard to decipher and there were many pages of it.Я перечитал ее с самого начала, перечитал внимательно — конечно, не сразу. Уж слишком она была велика и к тому же убористо и небрежно написана.
Мне стоило большого труда разобрать и расшифровать каракули Найта. I studied it as a scholar in some time-droning monastery might have studied some arcane roll of parchment, seeking, I think, not so much information as an understanding of the kind of mind that would write such a mass of garbage, trying to look through the vapid wanderings of that mind to a kernel of truth that still might dwell subconsciously in the man.
