Я вникал в ее содержание так же дотошно, как в забытом Богом монастыре историк копается в пыльных манускриптах, разматывая дюйм за дюймом пергаментный свиток, и не столько доискивается, как мне представлялось, до какой-нибудь сенсационной тайны, сколько старается понять человека, исписавшего такую груду бумаги, проследить маршрут блужданий человеческого разума на пути к истине, скрывающейся где-то в неизведанных глубинах подсознания.But there was nothing there, or at least nothing I could find. It was totally unintelligible and most of it inconceivable to anyone but an utter moron overflowing with words that must be gotten out of him, no matter what they meant.
Но в тексте не было ни одного рационального зерна, или, по крайней мере, я не мог его отыскать. Это была абсолютная бессмыслица, не поддающаяся пониманию. Разве что только самому Найту, мучающемуся недержанием слов и изливающему их потоки ради них самих, это и казалось разумным.It was not until the tenth night or so, when we were only two days march from the beginning of the desert, that I finally reached a portion of the manuscript that seemed to make some sense:Лишь на десятый вечер, когда мы были в двух переходах от начала пустыни, я наконец наткнулся на отрывок, показавшийся мне не лишенным смысла:And these ones seek blue and purple knowledge.
From all the universe they seek it. They trap all that may be thought or known.«... А эти ищут голубого и багрового знания. Они ищут его по всей Вселенной. Они ловят все, что может быть известно или придумано.
Not only blue and purple, but all spectra of knowing. They trap it on lonely planets, far lost in space and deep in time. In the blue of time. Не только голубое и багровое, но весь спектр знаний. Они ставят ловушки на одиноких планетах, затерянных в бездне пространства и времени. В синеве времени. With trees they trap it and trapped, it is stored and kept against a time of golden harvest. Great orchards of mighty trees that tower into the blue for miles. Soaking in the thought and knowledge.
As other planets soak in the gold of sun. And this knowledge is their fruit. Fruit is many things. Знания ловятся деревьями, и, пойманные, они складируются и хранятся до сбора золотого урожая. Огромные сады могучих деревьев пронзают синеву, на мили погружаясь в нее, пропитываясь мыслями и знаниями. Так иные планеты впитывают золото солнечного света. Эти знания — их плоды. Плоды многообразны.It is sustenance of body and for brain.
