Уходя, они слышали, как дедок что–то с жаром объясняет тухлоокой Томочке.
* * *
На встречу с Натальей Сигизмунд, конечно, опоздал. Опоздал по–глупому. Зашел в магазинчик канцтоваров — купить разного барахла по мелочи, Светка просила. Заодно приобрести для девки альбом — пусть рисует на приличной бумаге. И хороший мягкий карандаш.
И очереди–то не было, не бывает сейчас в таких магазинах очередей. Просто сперва кассирша сонно копошилась, потом девушку за прилавком было не докричаться…
Увидел Наталью издалека.
— Сколько тебя можно ждать? Знаешь же, что за Ярополком опаздываю… Вечно последним из садика забираю.
— Они обязаны сидеть до семи.
— Ты не понимаешь! — взъярилась Наталья. — Всех детей разбирают в пять. А потом в полутемном садике до семи сидит одна воспиталка и двое детей: Ярополк и девочка из неблагополучной семьи. У нее вечно простуда на губе и сопли из носа висят. Потом я полседьмого забираю Ярополка, а воспиталка отводит эту девочку к родителям–алкашам…
— В пробке стоял, — пробормотал Сигизмунд, пересчитывая заранее отложенные деньги.
— Хватит мне рассказывать про пробки. У тебя всегда пробки.
— Автомат обязан выдать тысячу стаканов газированной воды, — деревянно сказал Сигизмунд. Он не глядел на Наталью.
Та взъелась.
— При чем тут автомат?
— При том, что садик обязан работать до семи. Вот пусть и…
— Ты что, не понимаешь, что твой ребенок, маленький человек, беззащитный, сидит там один, с этой воспиталкой, в большом полутемном помещении, рисует что–то на листочке и ждет, пока мать придет и заберет его… А я тут стою и жду неизвестно чего…
— Не неизвестно чего, а денег.
Она взяла, пересчитала. Чуть подобрела. Губы перестала сжимать.
— Ладно. До воскресенья. Кстати, ты, надеюсь, помнишь? Твои звали.
— Помню."
"— И веди себя прилично. Ярополк уже забыл, как ты выглядишь. Постарайся обойтись без юродства.
— Без какого еще…
— Сам знаешь.
— Что я знаю?
— Ладно, я пошла.
Она повернулась и резко зашагала сквозь толпу. Сигизмунд сразу потерял ее из виду.